— Да укрепит твои стопы Аллах в твоем пути, муаллим — сказал БайтуЛлах Мехсуд, владетельный амир и воин джихада. Странно — он как и многие другие не поверил во второе пришествие Махди и не намеревался говорить то, что он только что сказал. Но прибыв сюда — он поверил и проникся и теперь был готов действовать.
— Я рад видеть здесь и тебя, Джума Намангани,[306] лев Туркестана… — продолжал пророк Махди.
Этот был крепким, коренастым, заросшим бородой по самые глаза. Даже среди моджахедов он выделялся фанатизмом и исключительной жестокостью. Его люди казнили неверных и тех кто продался неверным, распиливая их пополам на лесопилке — когда это было возможно. Сжигали заживо, когда не было времени. Брали детей за ноги и ударяли головой с размаху об стену. Высочайшим указом и сам Джума Намангани и все его сподвижники по движениям Адолат и прочим были объявлены вне закона — но пока он был еще жив, хотя последнее покушение на его жизнь состоялось месяц назад. Пущенная с самолета управляемая ракета ударила в машину, ехавшую перед ним.
— Аллах, да хранит тебя… — коротко сказал этот человек, не слишком то сильно верующий — а вот сейчас отчего то уверовавший. До глубины души.
— Позволь поприветствовать тебя, Абу Мовсад, воин Междуречья…
В отличие от всех остальных, Абу Мовсад — это была его кличка, имени не знал никто — был образованным, потому что русские муртады заставили его вместо медресе ходить в гимназию и учиться. Он мог грамотно говорить и писать по-арабски, по-русски и по-немецки, чем отличался от муджахеддинов в других местностях — те порой и имени своего написать не могли. Более того — он даже какое-то время служил в муртадской полиции, перед тем как раскаяться и встать на джихад. Сначала ему не верили — но лишь поначалу, потом он оправдал доверие вставших на джихад братьев, когда хитростью и обманом он победил муртадов и вырезал целый полицейский участок — а потом вывел всех до одного моджахедов из стягиваемого русскими кольца окружения. Воистину, нет более жестокого хозяина, чем бывший раб, и нет более фанатичного праведника, чем раскаявшийся грешник. Абу Мовсад не мог быть шейхом — но его это и не интересовало. По какой-то причине его интересовал джихад, джихад и только джихад.
— Да прославятся твои дела во имя Аллаха, святой Махди — сказал Абу Мовсад. Этот — по определенным причинам — не только верил в святость и истинность Махди, но и готов был оказать ему любую поддержку. В том числе и военную — подняв руку на тех, кто осмелится не уверовать, в том числе и на правоверного брата.
— Приветствую и тебя, аятолла Айят, да пребудет заступничество Аллаха с тобой и твоей порабощенной родиной.
Из всех тех кто собрался здесь — лишь аятолла Айят имел вполне законные основания вести джихад, ибо земля его, Персия была порабощена жестоким и неправедным режимом. Да, это был признанный мировым сообществом режим, но что в Библии что в Коране сказано, что нельзя подчиняться неправедным, а шахиншах Хоссейни был трижды неправедным. Все таки есть нечто что сильнее законов светской власти, и это — право и справедливость, которые в Персии давно были попраны и втоптаны в грязь. Из всех присутствующих только у аятоллы Айята было достаточно полномочий, как у мусульманского богослова и главы шиитской общины — чтобы объявлять джихад, обязательный для всех шиитов.
Четыре человека собрались в этом доме — возможно как четыре пророка, возможно — как четыре всадника Апокалипсиса. Четверо собрались, чтобы выслушать одного.
— Слушайте же меня, слушайте, что я скажу, воины Аллаха — сказал Махди — долгие месяцы я пребывал в молитвах и держал пост, умоляя Всевышнего, Праведного, Досточтимого Аллаха направить нас на дорогу, ведущую к нему, укрепить веру нашу и дать знамение. И знамение было ниспослано. Вы четверо — вы из тех, о ком Посланник Аллаха Мухаммад (салляллаху алейхи уасаллям) сказал: «В моей Умме не перестанет существовать группа, которая будет сражаться, и не повредят ей те, кто против нее». Вы из тех, кто не поддался соблазнам и продолжать сражаться на пути джихада, даже когда множество из воинов отошли от вас, а в мечетях прокляли вас. Ашрары! Вот то слово, что сорвалось с ядовитых уст, и хоть оно было для вас, на самом деле ашрары — те кто сеют смуту и неверие среди правоверных, Иншалла!
— Иншалла! — синхронно отозвались остальные.
