— Забудь обо всем сказанном. И не вздумай повторить это где-то еще — собственная безопасность и отдел служебной этики станцуют твист на твоей могиле. Что-то я расклеился совсем сегодня. Поехали…
«Среди верующих есть мужи, которые верны завету, который они заключили с Аллахом. Среди них есть такие, которые уже выполнили свои обязательства, и такие, которые еще ожидают, но никак не изменяют своему завету»
Аллах свидетель нам и деяниям нашим, и единый судья делам нашим, совершаемым на пути Джихада. Каких бы соблазнов не насылал на нас иблис — мы остаемся на своем пути, и будем следовать им, мы никогда не сдадимся ни за какую цену и не будем утомляться. Аллах заключил с нами договор, купив наши жизни и наше богатство взамен Рая и счастья, если мы сражаемся с муртадами, убивая их и погибая сами. Прибылен был торг наш: рай будет нам наградой за дела наши, это — великий успех. Мы просим, чтобы Аллах принял от нас, наставил и пробудил нашу Умму и молодежь, чтобы встать на путь, который Аллах выбрал для нас: путь жертвенности, чести и Джихада.
Таковы были слова, произносимые в этом богатом доме тем вечером после совместного намаза, и люди, произносившие клятвы, клялись искренне и с верой в душе. Каждый из них сделал свой выбор отринув земное богатство ради обещанного им небесного и каждый из них встал на путь джихада, дабы изменить мир, в котором они родились и жили. Каждый из них сделал осознанный выбор, став муджахидом и каждый из них был проклят людьми и теми, кто служил Аллаху — на пятничных намазах в мечетях их называли ашрарами,[303] и многие правоверные в ужасе отшатнулись от них. Руки каждого из них были обагрены кровью, а многие из них — обагрили руки кровью правоверных, что было самым страшным преступлением из возможных: обагривший руки кровь брата своего не может надеяться на прощение и не почувствует он даже запаха рая, а ведь запах рая раздается на сорок дней пути.
Удивительно — но среди собравшихся в этот день на намаз людей были как сунниты, так и шииты. По сути, шииты и сунниты молятся одному богу и читают одну книгу, и разница лишь в деталях ее толкования, даже не самой книги — а книг последователей пророка Мохаммеда, в вопросе наследования статуса главы уммы — исламской общины. Тем не менее — до сего дня не было такого, чтобы шиитские и суннитские лидеры, амеры банформирований собрались здесь, в одном доме и за одним столом. Однако же — собрались, и собрала их благая весть, весть об окончании сокрытия и начале всемирного Джихада. Должен был явится тот, кто соберет многие миллионы находящихся в рассеянии и заблуждении мусульман, и поведет их в последний бой, бой с неверными, с кяфирами, угнетающими правоверных и сбивающими их с истинного пути.
Это была хутб, пятничная проповедь после совместного намаза, обычно произносит ее либо мулла, либо если с правоверными нет служителя веры — ее произносит самый сведущий в религии правоверный, чаще всего самый старший по возрасту. Сегодня ее должен был произнести человек, который был моложе всех собравшихся — и в этом никто не видел греха (харам). Ибо то, что должен был сказать этот молодой человек — должно было понять мусульман на джихад, на священную войну для победы.
Когда четыре раката были отданы — молодой человек оглядел собравшихся, и глаза его были подобны двум голышам, выброшенным морем на песчаный берег. Он обладал удивительным взглядом, почти никто не мог долго смотреть пророку в глаза.
— Я рад видеть вас здесь всех вместе, о воины и ревнители веры… — проговорил он, и многие внутренне поежились, потому что таков был голос Махди, он пробирал до костей, до души… Пророк продолжал осматривать их.
— Я рад видеть тебя здесь, БайтуЛлах Мехсуд,[304] амир муджахедов Индии, да будет Аллах с тобой в праведных делах твоих…
Человек, лишь немного старше Махди, с кустистой бородой и жесткими глазами молча поклонился в ответ. Он был образован, этот неукротимый Лев Ислама, потому что считал нужным не только читать Книгу — но и постигать искусство войны по муртадским книгам благо он знал английский не хуже англичанина. Под его началом было не меньше двадцати тысяч активных боевиков — это не считая племенные ополчения, которые подчинялись только вождям племен, и воевали не за ислам, а за землю и за то чтобы англичане оставили их в покое. Последним деянием людей Мехсуда был взрыв в автобусе в Равалпинди, когда погибло тридцать пять мухарибов[305] и даже несколько муртадов.
