Министр иностранных дел Австро-Венгрии граф фон Чернин, потомственный граф, рыцарь Черного Орла, паладин Мальтийского рыцарского ордена Тамплиеров, один из немногих не-британцев, ставший действительным членом британского аристократического «Общества золотой зари»[570], масон тридцать второго градуса посвящения, ехал в Речь Посполитую — он один из немногих называл так эту землю не только вслух, но и про себя — с нелегкой миссией. Он должен был сообщить польскому королю Борису Первому о том, что игра проиграна и нужно бежать их страны, чтобы объявить себя и свой двор в изгнании. Только так можно было не проиграть русским всю партию — но и свести ее вничью.
Проигрыш польской истории был результатом одновременного воздействия многих факторов. Граф фон Чернин, равно как и другие австро-венгерские аристократы — затевая все это не знали, что британцы и не надеялись здесь выиграть, все что они хотели — это отвлечь внимание русских от направления главного удара, дестабилизировать обстановку в России, расколоть ее общество, способствовать притоку свежих сил в революционные и заговорщические организации, в Делегатуру Варшавску, в иные общества, которые кроме как предательскими и не назовешь. Но настолько быстрые и жесткие действия стали сюрпризом даже для британцев. При проработке операции они рассчитывали, что к проведению зачистки будут привлечены десантники с легким вооружением, с ними можно и нужно было успешно бороться за счет разграбленных складов с тяжелым вооружением, а также за счет частей и соединений Австро-венгерской армии. Первых результатов мобилизации — если она вообще будет объявлена — ждали только на девятый день. И для британцев и для австро-венгров стало шоком, что уже через пять дней русские пошли в наступление силами трех тяжелых и трех бронекавалерийских бригад. Сюрпризом оказался и чрезвычайно высокий уровень взаимодействия наземного и воздушного компонентов, это показало что уроки Бейрута, где с этим были проблемы — были усвоены, и теперь по уровню взаимодействия русская армия как бы и не превосходила армии цивилизованных стран — граф фон Чернин не считал Россию цивилизованной страной. Сюрпризом было и то, что русские не стали штурмовать Варшаву — при разработке операции рассчитывали на тяжелые уличные бои как в 81–82 годах, во время последнего рокоша. Аналитики на этот счет дали просто заключение — как наиболее вероятным казался сценарий взятия Варшавы блокадой, интронизации русского императора на Варшавский престол и объявление Бориса Первого вне закона. Далее скорее всего последовало бы убийство Бориса Первого и объявление русским императором частичной амнистии и помилования мятежников, после чего большая часть Гвардии Людовой разбежалась бы и перешла на сторону русских. Только если удастся сохранить Бориса Первого живым и вне досягаемости рук русских варваров — можно было вести игру дальше со двором польского короля в изгнании. Но для этого надо было уговорить Бориса на изгнание. А это было не так просто сделать.
Граф фон Чернин имел достаточно материалов на Бориса Первого — Борис длительное время состоял в противоестественной связи с сотрудником австро-венгерского посольства при польском дворе, который получал задания на разработку наследника от ХауптКундшафтШтелле. Согласно досье ХКШ Борис — среднего интеллектуального развития, жесток, эгоистичен, самонадеян, хитер, циничен, жаден. Как раз такой человек, который запросто пойдет в осведомители иностранной разведке, продаст все с потрохами. Как оказалось — идея убить отца ему тоже пришлась по душе, равно как и идея поднять вооруженный мятеж против суверена.
