И все бы нормально… Только вот как-то неуютно было лежать Тихону рядом с этим странным урядником. Как будто сзади смотрит кто, сверлит глазами затылок. Очень неприятное чувство…
Тихон оглянулся украдкой. И НЕ УВИДЕЛ снайпера. Хотя он должен был лежать в метре от него!
Не поверил — не мог он испариться. Моргнул — да вот же он… лежит.
— Послушай меня. Ты помнишь, как ты бегала за калиной?
— Да. Помню…
— Вот и хорошо. Сейчас мы побежим так же, быстро-быстро. И тихо.
— Как феи?
— Да, милая. Как феи.
Ленка шмыгнула носом.
— Это ведь не казаки.
— Кто, милая?
— Эти… дяди. Они по-польски размовляли, я слышала.
Маритка не знала что ответить. Иногда сестра начинала задавать такие вопросы, что хоть стой хоть падай — а отвечай.
— Эти дяди бандиты. Они плохие дяди.
— А они за нами пришли, или к папе…
Маритка вспомнила, что ей показывал брат. Затвор на этом автомате — впереди, надо вставить магазин и отвести затвор назад, а затем отпустить. После этого можно будет стрелять. Здесь все умели стрелять, и брат — отца тогда уже не было — не раз вывозил ее в лес. Так тут жили. Но она не знала, сможет ли выстрелить в живого человека.
— За нами, Ленка. За нами.
— А папа плохой?
— Папа не плохой… Папа… запутался, понимаешь?
— Нет.
— Вырастешь, поймешь. Помни — тихо-тихо, как феи. Пошли.
Лаз был внизу, не на уровне глаз. В этом была одна из хитростей — человек всегда ищет что-то на уровне своих глаз, своего роста, потом — выше и только в последнюю очередь — ниже. Пригибаться для человека — несвойственно. Она в последний раз посмотрела, нет ли кого, отодвинула заслонку и вылезла первой.
Никого. Только какой-то шум на улице, крики.
— Пошли. Быстрее, быстрее, вылезай!
Ленка испачкалась, но вылезла… И вместе они побежали — дальше там был сад, плодовые деревья, которые сажал еще отец, а были и дедовской посадки яблони. В самом углу садика был небольшой навес, там были инструменты, и там любил работать отец — он, когда не таскал через границу спирт, занимался столярным делом, был отличным столяром. Там же была калитка, ведущая на зады, из деревни.
— Тихо, давай. Бежим к лесу, хорошо.
— Хорошо.
Она открыла калитку…
Ленка, маленькая, проскочила — а она попала в чужие лапы, но тоже умудрилась вывернуться. И растянулась на земле, не удержалась.
Один из бандитов, небритый, злобный — смотрел на нее, ухмыляясь.
— Кака гарна пани… Пана Лесневского дочка?
Маритка, забыв, что у нее на боку автомат даже не попыталась воспользоваться им — она поползла от бандита.
— Ленка, беги!
Бандит ничего не успел сделать — на белой рубахе, с левой стороны, напротив сердца брызнуло красным, вдруг появилась сочащаяся кровью дыра. Он недоуменно посмотрел на нее — а потом его колени подогнулись, и он упал, где стоял.
— А…
Она начала, отталкивая ногами и руками отползать от бандита. Потом перевернулась как кошка, вскочила на ноги и бросилась опрометью, вопя как сирена — как фея, увы, бежать не получилось…
— Цель, — произнес снайпер.
Казак посмотрел в стереоскопический прибор наблюдения, который ему выдали, и с которым наказали обращаться очень осторожно, потому как если разобьешь — вычтут за него. Казенная вещь.
— Гражданские, — по-уставному ответил Тихон, он не знал как обращаться со своим соседом, тот был в казачьей форме, но казачьего в нем было очень мало, — двое. Э… оружие, господин урядник. У одной оружие.
Треск пулеметной очереди заставил Тихона нервно вздрогнуть, дрогнуло и изображение в трубе.
— Цель, — повторил урядник, — наводи.
Связаться со штабом он так и не подумал — в этих играх никто ни у кого не запрашивал разрешения.
— Ориентир Костел. Восемьсот двадцать. Пулемет.
