Как он и ожидал — за ними пришли довольно скоро, хотя понятие «скоро» в этом каменном мешке было растяжимым, время они знали по часам одного из офицеров, которые не были разбиты или отобраны. У гвардейца, про которого сказал майор, у Муртазы был не нож — а длинная, острая, вшитая в обмундирование спица. Смертоносное, тем не менее, оружие, им запросто можно достать до сердца или до печени, а это — смерть.
Когда за стеной что-то зашевелилось тяжелое — засовов нормальных тут не было, замков тоже и двери импровизированных камер для устойчивости заваливали чем-то тяжелым, все они напряглись. Их было несколько… и каждый знал свою роль. Возможно, здесь есть предатели… даже наверняка есть… но сделать они ничего не успеют.
Открылась дверь — она открывалась наружу, мощный луч света от аккумуляторного фонаря ударил в камеру, слепя узников.
— Выходить! Шестеро на выход!
Как и было оговорено — не вышел никто.
— Выходить! Шакалы…
Гвардейцы решились — один прикрывал второго автоматом, а этот второй вошел в камеру и схватив первого попавшегося, потащил его наружу. При этом — обе его руки оказались заняты, автомат висел за спиной, да и от плачущего, хнычущего врага, которого ты презираешь — вряд ли можно ждать смертоносного удара…
— Пощадите, шейх… у меня есть жена и дети… двое детей, кто их будет кормить…
— Исламский трибунал выслушает тебя, собака… лежать!
Еще один прицелился в того офицера, которого вытащили из камеры, последний из наряда, четвертый, держал дверь, и автомат был у него не в руках, а висел на боку. Ох, расслабились революционные гвардейцы, расслабились…
— Ты! Пошел сюда! Пошел!
Вытащили еще одного…
— Ты! Ты, ты… куда…
Еще одного — вытащили за ноги.
Четвертый — четвертым вытащили Муртазу, он лег у стены внешне неуклюже — но на самом деле из этого положения легко вскочить.
— Ты…
Пятый! Майор Качауи!
Третий, что контролировал пленных офицеров у стены — отошел назад, чтобы дать возможность разместить у стены пятого.
— Шейх, прошу вас шейх! Это все что у меня есть, шейх, возьмите и отпустите меня! Возьмите и отпустите меня!
Один из пленных имел весьма полезную привычку — он носил крупную купюру под каждой из стелек ботинка, так, на всякий случай. Теперь майор, тряся этими двумя купюрами, встал на колени и пополз к третьему, одному из двух, который держал автомат наизготовку и контролировал пленных. Руки его, с двумя зажатыми в них бумажками по десять русских червонцев каждая — были протянуты к конвоиру, но он не чувствовал это как угрозу, хотя руки были у самого автомата. Он знал, что слуги неверных будут молить о пощаде, стараться подкупить их, потому что такова их мерзостная сущность. Об этом предупредил их мулла, и сказал, что тот, кто возьмет хоть туман от неверных — будет поставлен на колени перед строем и расстрелян, как предавший дело ислама.
— Мне не нужны твои грязные деньги, трусливый шакал! — наслаждаясь своей властью, сказал молодой боец исламской революции.
Майор левой рукой блокировал автомат, схватив его за ствол и отводя от себя, правую выбросил вперед, сжатой в кулак — и сильно рванул за ствол автомата на себя. Автомат висел на ремне, боец потерял равновесие — и упал на кулак майор, врезавшийся ему в горло. Исламист страшно захрипел, стараясь схватить хоть немного воздуха — гортань была разбита и мгновенно распухла, перекрыв доступ кислорода к легким. Прием этот придумали русские, уже давно — как раз для таких случаев, последователи Мохаммеда обычно казнили своих жертв, поставив их на колени… и вот для этого-то русские придумали такой прием, как можно с голыми руками перейти в наступление с этой позиции…
Боец повалился на него — и принял в спину пули, которые предназначались для майора — пятый, страхующий открыл огонь, но с одной стороны был один из своих, а с другой — открытая дверь камеры, наполовину загораживающая сектор обстрела. И тем не менее — он решился стрелять и выстрелил несколько раз одиночными, стараясь нащупать цели… что-то сильно ударило майора, едва не повалив на землю, от боли потемнело в глазах, но он знал что нельзя отступать. Он умудрился дотянуться до пистолетной кобуры на боку уже мертвого, но все еще прикрывающего его своим телом бойца… и выстрелить дважды в конец коридора.
