Наверное, он прав, поняла она: речь шла о коттедже. Хотя разве в объявлении не говорилось о большой семье? Она вытащила из сумочки вырванную из газеты страницу, и да, там именно так и было написано – «Подходит для большой семьи». Коттедж маловат, три или четыре комнаты в лучшем случае. И вообще, кто станет снимать такую развалюху? Она сложила газетную страницу и сунула ее обратно в сумочку.
– Это дом, – произнесла она вслух. – Вон тот невероятный дом.
Она откинулась на спинку сиденья и уставилась перед собой, убежденная в собственной правоте. Ее взгляд блуждал по изгибам и углам здания: к одной из комнат верхнего этажа была пристроена небольшая затененная башенка, покоившаяся на громадном округлом эркере под западным фронтоном. Башенка возвышалась над остальным строением на целый этаж, одинокая, вознесшаяся над водой и маячившим вдали противоположным берегом тонкой пастельной линией. Это и есть то самое, да? Хребет, центральная точка. Весь дом словно устремлялся к тому фронтону и тем пустым окнам. Чем пристальнее вглядывалась она в эти окна, тем прекраснее и соблазнительнее казался ей дом.
– Это дом, – повторила она.
– Что – дом?
Он испугал ее: раз – и уже стоит рядом, возле машины.
– Просто размышляю вслух. Увидел что-нибудь?
– Ничего, – ответил он. – Все запечатано. Но на самом деле я вижу самые разнообразные возможности. Малярия. Энцефалит. Мы зря тратим время, солнышко.
– Может быть, это не коттедж, – сказала Мэриан. – Может быть, это дом?
– В таком случае мы тем более зря тратим время. – Он сложил руки рупором и позвал сына: – Дейв, поехали!
Дейв выбежал из зарослей травы. Бен присел, готовый перехватить его, и сграбастал мальчика, едва тот выскочил на дорогу. Он взвалил сына на плечо и понес его, пищащего от удовольствия, к машине.
Мэриан сжалась: такие грубые штучки заставляли ее нервничать.
– Заканчивайте со своими скачками, вы оба…
Они влезли в машину, и Бен завел двигатель со словами:
– Ладно, поехали дальше.
Дэвид просунул голову между их сиденьями:
– Я видел в траве велик. Трехколесный.
– Наверно, тут есть какие-нибудь детишки, – сказал Бен через плечо.
– Вряд ли. Он весь развалился. – Дэвид помолчал и потом добавил: – И он весь в крови.
– Серьезно? – спросил Бен самым жутким своим голосом.
– Высохшая кровь.
Бен затрясся.
– Ой-ой! – закричал он. – Как думаешь, это кровь какой-нибудь гориллы?
– Гориллы не ездят на трехколесных, – ответил Дэвид.
– А что тогда движется позади нас? – спросил Бен.
Дэвид обернулся и посмотрел в заднее стекло.
– Двухколесный, – сказал он, – со страховочными колесиками.
Мэриан, неотрывно вглядываясь в окна наверху, повторяла про себя: «Пусть это будет дом, пожалуйста, пусть это будет дом».
Некоторое время дорога шла по краю поля, которое, очевидно, было большой ухоженной лужайкой, террасами поднимающейся к дому, – в траве все еще виднелись следы тонких низких подпорных стенок. Справа до самого леса простирался участок более ровной земли; в нем смутно угадывался бывший ухоженный сад: смутно проступающий узор из кустарников и зеленых изгородей, ныне пребывающих в полном небрежении, окружал руины изящного летнего павильона. Как обидно, подумала Мэриан. А дом, стоило им подъехать поближе… Это не просто обидно, это преступление, самый настоящий ветхозаветный смертный грех.
Он по-прежнему поражал, особенно вблизи, когда навис над ними всей своей громадиной и стали более различимы его детали: резные наличники-модильоны, венецианские окна, колонны на верхней террасе. Но черепица топорщилась волнами, а кровельные доски, некогда белые, оказались грязно-серыми, переломанными и с пятнами старой ржавчины; кое-где окна были заделаны фанерой, многие балясины на центральной лестнице покосились, а иные и вовсе сгинули (одна валялась в жидкой поросли рядом с лестницей). На каждое могучее дерево, издалека производившее такое сильное впечатление, приходилась пара тощих и давно мертвых.
– Боже, какое расточительство! – сказала Мэриан, когда Бен вел машину мимо гаража на пять автомобилей, да еще и с пристройкой сверху.
Перед одним из въездов в гараж (двери распахнуты и болтаются) был припаркован огромный старый «паккард». Машину под завязку набили какими-то коробками, абажурами и мебелью, а сверху привязали переднюю спинку кровати; багажник был открыт.
– Во сколько они нас ждут? – спросил Бен.
– В одиннадцать.
– Еще полчаса.
– Они не станут возражать.
Бен затормозил возле дома. Площадка перед лестницей была засыпана тонким слоем щебня. Они вышли из машины; дом протянулся перед ними в стороны и ввысь, а за их спинами к плотной зеленой стене леса откатывалось широкое поле.
Ступеньки скрипели, все до единой – шестнадцать, согласно подсчетам Дэвида, который вспрыгивал на каждую, пока Мэриан не схватила его за руку с тихим: «Дэвид!» Она остановила Бена у самого верха лестницы и сказала:
– Я нервничаю.
– С чего бы это? – ответил он и продолжил подниматься. Высокие круглые колонны с отслаивающимся покрытием; широкая тенистая терраса.
