Едва Бен постучал, как дверь тут же открыл низкорослый старик, розовый, круглый и пыхтящий. На нем была кепка с пятнами пота, широченные штаны и майка; маленький сосок выглядывал из-под заношенной ткани.
– Мы Рольфы, – представился Бен, – приехали насчет летнего жилья.
Мэриан пересекла террасу, она напряженно улыбалась и по-прежнему держалась за Дэвида.
– Знаю-знаю, – сказал человек; он никак не мог отдышаться. – Поджидали вас. Я Уокер. Здешний вроде как домоуправ. – Он издал смешок, словно это была какая-то одному ему понятная шутка. – Заходите.
Он распахнул дверь пошире, и Бен пропустил Мэриан и Дэвида вперед.
– Так, народ, вы пока обождите в приемной, а я схожу за важными шишками, – сказал Уокер. Он развернулся; из его заднего кармана свисала грязная тряпка.
Дэвид вырвал свою руку из руки матери, которая застыла, рассматривая холл. Первой привлекла ее взгляд люстра – огромная масса хрусталя, без сомнения Уотерфорд, – нависавшая над голым деревянным полом. Хрустальные подвески помутнели, пол потускнел и исцарапался; у одной из стен лежал свернутый в рулон восточный ковер. И тем не менее холл поражал – сюда почти целиком поместилась бы вся их квартира. Великолепная лестница резного красного дерева, изгибаясь, вела на второй этаж; от ее основания и вдоль всего лестничного изгиба шла какая-то металлическая полоса, нечто вроде рельса.
– Мэриан?
Бен ждал ее возле только что открытых Уокером двойных дверей.
– Да, иду.
Она пыталась запоминать все детали, например двойные двери по обе стороны холла, который сужался до небольшого прохода рядом с лестницей; что там за комнаты – столовая, кухня, библиотека, оранжерея? Мэриан никогда не бывала в подобном доме, и планировка, которую она теперь воображала, была навеяна исключительно «шиком» голливудских фильмов. И все это пришло – или приходит – в запустение. Снова – какая жалость!
То, что Уокер назвал «приемной», оказалось еще внушительнее – громадное, залитое солнцем помещение, закругленное с одной стороны, с расположенными на равных промежутках французскими окнами, которые Мэриан заметила еще снаружи. В центре лежал обюссоновский[9] ковер, серовато-белый, с бледно-розовыми и голубыми цветами; стены отделаны старинными boiseries[10], белыми и золотистыми; над украшенной завитками каминной полкой висело чиппендейловское[11] зеркало, от которого захватывало дух. Но господи! Почему ковер так истрепан, стены облуплены, а шторы отяжелели от пыли? Если кому-то достало вкуса собрать столько изящного хрусталя и серебра, то почему эти люди так безответственно пренебрегают чисткой и полировкой?
– Располагайтесь, – говорил тем временем Уокер. – Только смотрите, куда садитесь, а то тут всякое старье валяется.
Он вытащил из кармана свою тряпку и чисто символически протер позолоченную консоль. Подошел к одному из окон, принюхался и резюмировал:
– Плесень.
Мэриан стояла рядом с Беном, взгляд ее скользил по комнате. Он взяла руку мужа и сжала ее, как бы прося: «Помоги мне, пожалуйста!»
– Уютненько, – произнес Бен и театральным шепотом добавил: – Деньги. Очень
Дэвид был в другом конце зала и наблюдал, как Уокер сражается с оконным шпингалетом.
– Эй! – вдруг крикнул он. – У них есть лодка.
Окно с резким скрежетом распахнулось, и в комнату ворвался бриз, сдувший с одной из ламп гофрированный абажур.
– Полюбуйтесь пока видом, ежели охота, – сказал Уокер. Он поднял абажур, вытащил вилку из розетки и сунул лампу под мышку.
Дэвид ужасно разволновался.
– Папа, тут есть лодка! – воскликнул он.
– Сломана, – сообщил Уокер.
Бен подошел к окну:
– А где бассейн? Он упоминался в объявлении.
– Из дома не видно, – ответил Уокер и неопределенно махнул рукой. – Там внизу.
Бен устремил взгляд за террасу – на луг, спускающийся к берегу, где находился изогнутый пирс и торчал небольшой катер с каютой, затопленный водой. Когда-то там тоже был сад, с большим каменным фонтаном посередине. Вот уж действительно расточительство, подумал Бен.
Мэриан обнаружила в одном из простенков лакированный, кораллового цвета секретер, украшенный изумительными черными и золотыми фигурками. Она прикоснулась к нему, поначалу с опаской, впитывая каждую деталь. Ее рука бережно скользила по прохладному отполированному изгибу к небольшому навершию. Всего один предмет, задвинутый в темный угол, а сто́ит, насколько она могла судить, намного больше, чем все, что у них есть или когда-либо будет. Иметь возможность пожить рядом с чем-то настолько красивым – не владеть, просто пожить… месяц, два месяца…
Голос Дэвида прервал поток ее мыслей.
– А чего у вас тут все растения умерли? – спрашивал он.
Мэриан отвела взгляд от секретера и с удивлением обнаружила, что Уокер (Дэвид стоял рядом с ним) наблюдает за ней и улыбается. Она смущенно сделала шаг в сторону.
– Невозможно не восхититься, – извиняющимся тоном произнесла она. – Он прекрасен.
Уокер все так же улыбался, а Дэвид сказал:
– И парадная лестница тоже развалилась.
– Дэвид! – Она слабо улыбнулась Уокеру. Почему он так на нее смотрит?
