– Найди список и позвони доктору! – закричал на нее Бен, и она увидела, как его глаза закрылись, скрывая что-то, а все тело напряглось. – Иди уже, – произнес он почти шепотом.
Тетя Элизабет стояла посреди их комнаты, ломая руки и неотрывно глядя в окно. Мэриан прошла мимо нее, не сказав ни слова, а выйдя, услышала ее дрожащий тихий голос:
– Бен…
Мэриан спустилась в кухню и, найдя список, повела пальцем по странице с именами, пока не дошла до У. Дж. Росса, врача общей практики. Трясущейся рукой набрала номер, и, пока ждала, чтобы сняли трубку – четыре, пять, шесть мучительных гудков, – часы в холле отбили половину часа. Но Мэриан услышала только сердитый голос:
– Доктор Росс.
Доктор спросил ее с грубоватой прямотой, во-первых, дышит ли мальчик, во-вторых, в сознании ли он? Если да, то сейчас ничего больше не сделать, уж точно не в полвторого ночи.
– Ничего?! – возмутилась она.
А врач повторил еще более сердито:
– Он нормально дышит?
Тогда прямо сейчас свежий воздух и сон, а в девять утра он осмотрит мальчика у себя в кабинете.
– Если речь о газовом обогревателе, то утечка либо фатальна, либо нет, – заверил он ее, – никаких промежуточных стадий. Пусть ребенок как следует отдохнет.
Он в сознании и дышит нормально, сказал ей Бен. Потом проводил сына до кровати – тот с трудом, но дошел. Мэриан укрыла Дэвида и присела рядом, глядя на него, быстро заснувшего на половине Бена. Она осторожно положила руку ему на плечо; он дышал глубоко и, да, равномерно и немного пошевелился во сне, когда она прикоснулась губами к его лбу, прохладному, без жара.
Бен опять сходил в спальню Дэвида.
– Выключено, – сообщил он, вернувшись. – Все будет хорошо.
И больше ничего. Он уселся в кресло возле окна и закинул ноги на пуфик.
– Но как, Бен? Я не понимаю.
– Иди поспи, – только и сказал он, закрыл глаза и съехал в кресле пониже, потирая рукой лоб. Боль вернулась и стала сильнее; возможно, она и не проходила вовсе, но он был так вымотан, что не помнил этого.
– Бен? – осторожно окликнула его Мэриан. – Ты что-то знаешь?
– Я пока вообще ничего не знаю, Мэриан.
Вообще ничего, кроме того, что, слава богу, есть еще мгновения ясности. Впрочем, не сейчас; сейчас он жаждал утешения, даруемого словом
Мэриан увидела, как его рука свалилась с подлокотника. Она поднялась с краешка кровати, поправила одеяло Дэвида и перешла на свою сторону. Ее взгляд перемещался с Дэвида на Бена… потом рассеянно пробежался по комнате, словно она пыталась поймать ускользающее воспоминание или уловить аромат. Глаза ее остановились на закрытых дверях, и она вспомнила: миссис Аллардайс. «Слышала ли она?» Донесся ли весь этот шум до ее гостиной? До этого мгновения она даже не подумала о старой даме, и хотя ее невнимательность – если это она – можно оправдать, то все равно… вообще не вспомнить о старушке, ну как же так?..
Они спали, оба. Она тихонько двинулась к двери, открыла ее и вышла из комнаты; предлогов тому нашлось два: забота о старой беспомощной женщине и тиканье в коридоре.
Совпадение, твердо сказала она себе. Совпадение, как и со всеми другими часами, которые она поспешила проверить внизу. Совпадение, и все тут. Если у нее и возникли сомнения и страх, если она и помнила хотя бы одно сказанное вслух слово, то память об этом стерлась вскоре после того, как она пришла в верхнюю гостиную, где гул и рисунок на резной двери могли возвысить до благословения даже тиканье часов.
Бен позвонил ей утром из деревни и сообщил, что врач – ужасно сварливый старикан – осмотрел Дэвида и констатировал, что, на его взгляд, тот полностью поправился. Бен везет мальчика в Саутолд, поискать магазин игрушек и новый костюм Солдата Джо[34]. К полудню они вернутся. Потом он загадочно добавил:
– А как тетя Элизабет?
– Еще не встала, – ответила Мэриан.
Только позже, когда тетя Элизабет разыскала ее в оранжерее, она поняла его беспокойство. Тетушка скромно постучала в стеклянную дверь, и Мэриан, рыхлившая землю вокруг большого скелета того, что некогда было восковой бегонией, жестом пригласила ее входить не стесняясь. Тетя Элизабет показала на дверную ручку и помотала головой. Мэриан бросила лопатку и открыла дверь изнутри, покрутив и проверив ручку.
– Тут не заперто, – сказала она тетушке и вернулась обратно мимо рядов рыжих и синих горшков, в большинстве которых торчали безжизненные бурые пеньки.
Стеклянные стены были отмыты, по крайней мере на нижнем уровне, битые горшки убраны, а растения, вошедшие в категорию «возможно», выстроились ровными рядами на полках и длинных столах.
Тетя Элизабет медленно продвигалась к рабочему месту Мэриан, с трудом волоча ноги по полу, засыпанному гравийной крошкой.
– Вы позавтракали?
– Слишком поздно для завтрака, – сказала тетя Элизабет. – Я неприлично проспала.
Голос у нее изменился, звучал натужно и дребезжал. Лицо при ближайшем рассмотрении оказалось бледным, с темными кругами под глазами.
– Как Дэвид? – спросила она.
