– Я поговорю попозже, – настаивала она, глядя вниз на руки Бена, вцепившиеся в поднос. – А теперь, милый, прошу тебя… – Он отпустил поднос, и угрожающее выражение на ее лице сменилось заискивающей, игриво-укоризненной улыбкой. – Это же моя обязанность, – напомнила Мэриан, чмокнула воздух между ними и оставила Бена одного на кухне.
Дверь в спальню тети Элизабет была закрыта, когда Мэриан шла мимо. Может, она и повела себя с тетушкой слишком жестко, но все же наверняка не так бесчувственно, как та, вне всяких сомнений, расписала Бену. Следовало догадаться, что тема возраста для Элизабет болезненна и что упоминания о нем уязвляют ее самолюбие. Мэриан вытащила из кармана ключи от двойных дверей и от гостиной. Она потом зайдет к ней и извинится.
Мэриан преодолела пять ступенек и отперла внешнюю дверь, быстро выровняв поднос, когда вазочка поехала к споудовской миске. Вытащила ключи из замочной скважины и оставила дверь за спиной приоткрытой.
Уязвимость… уязвлять – вот, опять всплыло это слово. Бен и бассейн – с чего она вообще намекнула на это? Определенно без умысла; точно не для того, чтобы его обидеть. Поворачивая ключ в скважине двери в гостиную, она попыталась вспомнить контекст. Если едкий намек и прозвучал, то он был непреднамеренным. Но как такое вообще могло произойти?
Мэриан вошла в комнату, где в рассеянном спокойном освещении поблескивали серебряные вазы, золотой кувшин и подсвечники, обнаруженные вчера, и на мгновение они вытеснили из головы и все, что она сказала и не сказала, и тетю Элизабет, и Бена. Она отнесла поднос к столику, поставила его и медленно обернулась, обводя взглядом гостиную – от резной двери (сегодня граненое золото, огромный медальон) к чашам с цветами и канделябрам на отполированных постаментах, к множеству лиц, теперь изящно осененных полевыми цветами в вазах. Она шагнула к фотографиям и вдруг остановилась как вкопанная и резко обернулась к распахнутой настежь двери. Бен молча наблюдал за ней.
Сердце у нее подскочило.
– Господи! – вскрикнула она, кинула быстрый взгляд на резную дверь и снова посмотрела на Бена. Затем, приглушив голос, сказала: – Ты меня напугал.
Бен двинулся внутрь, и Мэриан выставила вперед руки в предупредительном жесте.
– Прошу тебя, милый, – прошептала она, идя ему навстречу, – она не любит, чтобы здесь кто-то был.
Бен остановился и медленно оглядел комнату.
– А где она? – спросил он тоном, в котором угадывалось нечто большее, чем любопытство.
– У себя в спальне. – Мэриан кивнула на резную дверь. – Спит.
Бен прислушивался к гулу.
– Что это за шум?
– Не знаю; наверное, кондиционер. Это у нее в спальне.
Она просунула ладонь ему под локоть и попыталась развернуть его обратно к выходу. Он высвободился и направился к спальне, откуда доносился гул.
– Превосходная работа, правда? – сказала Мэриан, пока Бен рассматривал резной узор на двери.
– Да уж, это что-то, – ответил тот.
Он принялся водить пальцами по линиям узора, и Мэриан обнаружила, что вся сжалась, словно он скользил рукой по ее собственному телу.
– Пойдем, Бен, – мягко позвала она, – давай я все закрою.
– Минуту! – откликнулся Бен. Он неспешно пересек гостиную и остановился возле золотого кувшина, который запомнил со вчера. – Значит, ты принесла это сюда, – констатировал он.
– Да. – (Похоже, он удивился.) – Я хотела просто показать ей, – словно оправдываясь, сказала Мэриан. – А она попросила оставить кувшин здесь. И подсвечники тоже. – Вранье не потребовало от нее никаких усилий, и хотя оно было оправдано его нежданным вторжением, но все же встревожило ее: ложь есть ложь.
– Ты регулярно с ней видишься? – спросил Бен.
– В общем, да, – ответила Мэриан, и это тоже ее встревожило.
Он приближался к фотографиям, и Мэриан ощутила, что напрягается все сильнее.
– Ее коллекция, – сообщила она, не повышая голоса, и подошла к мужу. – Завораживает. Люди, которых она знала, со всего мира. В этих фото – вся ее жизнь. – Она видела, что Бен пристально разглядывает один портрет на краю стола – ребенок без улыбки. Мэриан потянула Бена за рукав. – Милый, это очень личное; одна из ее прихотей. – И потянула его еще раз. – Я знаю, что это ее огорчит.
Бен взглянул на жену; она попыталась спрятаться за улыбкой, но он снова заметил то же выражение лица, которое видел совсем недавно в кухне, над подносом.
– Из-за чего ты так нервничаешь?
– Я не нервничаю. Я же сказала: ей не нравится, когда здесь кто-то есть. – Она вытащила ключи из кармана. – Давай уже пойдем?
– Мне было любопытно побывать в этой комнате, – произнес Бен.
– Что ж, – отозвалась Мэриан, махнув рукой, – вот ты и побывал.
– Зачем ты ее запираешь?
– Она так хочет.
– И она отдала тебе ключи?
– Ключи были в конверте, который оставили Аллардайсы.
Бен сдвинулся с места и, слава богу, направился к выходу.
– А ключи от часов тоже были там? – как бы невзначай спросил он.
Мэриан заколебалась, всего на мгновение.
– Ключи от часов были прямо в часовых футлярах. А это тут при чем?
– Да просто интересно… это ты их все завела?
– Конечно я. Ты же сам видел.
– А теперь, знаешь ли, они все идут. Как ты этого добилась?
