– Лучше. Слава богу, все кончилось хорошо. – Она прижала землю вокруг растения и полила его.
– Ты не поверишь, до чего я перепугалась, увидев его таким. Мой Дейви… – Голос тетушки задрожал еще сильнее. Она прислонилась к столу для опоры.
– Мы все испугались, – ответила Мэриан. – Я всячески занимаю себя, чтобы не думать об этом. Но теперь с ним, слава богу, все в порядке.
Она протиснулась мимо тети Элизабет, чтобы взять пластиковый пакет с садовым грунтом. Вблизи перемены в тетушке еще больше поразили Мэриан. Старушка тряслась, кожа у нее на лице и на шее обвисла и так истончилась, что казалась почти прозрачной.
Тетя Элизабет вытерла глаза.
– Мэриан… – проговорила она с запинкой. – Я не… я не трогала обогреватель.
Это заявление застало Мэриан врасплох.
– Ну… конечно не трогали, тетя Элизабет.
– Если бы трогала, – продолжила тетя Элизабет, – я бы точно запомнила.
– Никто не говорит, что вы трогали.
– Я просто укрыла его, вот и все.
Мэриан замерла:
– Укрыли его? – Она посмотрела на тетю Элизабет. – О чем вы говорите?
– Было холодно. Иногда я заглядываю к нему. И если он скинул одеяло… – Она медленно принуждала слова выходить, задыхаясь от усилий.
– Вы были в комнате Дэвида? Сегодня ночью?
– Я сказала Бену. Иногда я не могу заснуть и…
– Постойте-ка, – перебила ее Мэриан. – Когда вы зашли к Дэвиду, во сколько?
– Не помню точно. – Губы у тетушки пересохли и дрожали.
– И Бен это знает?
– Я сказала ему вчера. Пока ты ходила вниз.
Мэриан помнила, как спросила мужа, известно ли ему еще что-нибудь, а он проигнорировал ее вопрос. И даже сегодня утром представлял произошедшее каким-то нелепым несчастным случаем или предполагал, что Дэвид сам включил обогреватель, но был слишком напуган, чтобы сразу признаться. Почему муж ничего не сказал ей про тетю Элизабет?
– Что именно вы делали в спальне Дэвида, тетя Элизабет?
– Говорю же, только укрыла его: он сбросил одеяло. – Она обхватила ладонью вторую руку повыше локтя, словно бы отгоняя воспоминания о ночной прохладе. – Было холодно, этот дом сделался таким холодным…
– И больше ничего?
– Нет.
– Окна? – (Тетушка отрицательно помотала головой.) – Дверь? Дверь Дэвида никогда не запирается и даже не закрывается. А ночью она оказалась запертой, Бену пришлось ее выламывать.
– Я не трогала дверь.
– Но она же не могла закрыться сама.
Мэриан смотрела прямо в лицо тете Элизабет; та отвела глаза.
– Наверное, я могла… закрыть ее… машинально.
– Машинально?
– Не помню. – Она вдруг качнула головой. – А, нет, помню. Был сквозняк. И я подумала, что, если дверь прикрыть…
– Что еще вы помните?
– Но запереть ее я не могла. Зачем?
– Ладно, вы не запирали, она сама заперлась. А что с окнами?
– Окна были открыты.
– Они были закрыты, когда туда прорвался Бен. Наглухо.
– Дэвид сам мог закрыть их.
– Дэвид спал.
– До того, как уснул.
– И затем снова открыл перед вашим приходом? Давайте не терять логики, тетя Элизабет.
– Как я могу оставаться логичной, когда ты на меня кричишь? От твоего крика я даже думать не могу.
– Я не кричу.
– Кричишь и обвиняешь меня в… не знаю, в чем ты меня обвиняешь.
Мэриан демонстративно сбавила громкость голоса:
– Я ни в чем вас не обвиняю. Но разве не разумно с моей стороны попытаться выяснить, как включился обогреватель?
– Бен ни разу не намекнул, что это я его включила.
– Если… – сказала Мэриан, повысив голос, чтобы перекрыть слова тетушки, – если я и предполагаю такое, то лишь как случайность; разумеется, не для того, чтобы причинить вред Дэвиду.
– Я? Причинить вред Дэвиду?
– Я говорю о случайности.
– Даже случайно это невозможно. – Тетушка рылась в кармане в поисках носового платка, руки у нее были белыми, с торчащими костяшками, почти как у трупа.
– Бессмысленно обсуждать это дальше. Все позади, Дэвид в порядке.
Мэриан смотрела, как тетя вытирает глаза. Платье, пестрое ситцевое платье с короткими рукавами, которое Мэриан видела на ней раньше, бесформенно повисло на старческой фигуре. Она внезапно предстала перед Мэриан очень старой, настолько старой, что казалась видением. Возможно, этому было простое объяснение – отсутствие макияжа и еженедельных визитов к парикмахеру. Но эта дрожь, эта перемена в голосе?
– Где Бен? – спросила тетя Элизабет. – Бен мне поверит.
Мэриан вздохнула, сдавшись:
– Я тоже вам верю.
– Не веришь, – возразила тетя Элизабет и отодвинула свой локоть от руки Мэриан.
– Нам просто нужно быть более осторожными, вот и все. – Во время разговора Мэриан стянула садовые перчатки, но сейчас принялась вновь надевать их.
– Это ты про меня?
– Вам семьдесят четыре, тетя Элизабет.
– И что же?
Мэриан не считала свои слова жестокими, они были просто честными. Но теперь она жалела о сказанном.
– Мы все бываем забывчивы, – проговорила она.
– Я не забывчива, Мэриан, – тихо ответила тетя Элизабет. – Я знаю, что делаю.
– Конечно знаете, – согласилась Мэриан. – Давайте я приготовлю вам завтрак.
– Я не хочу завтракать. – Тетушка повернулась к выходу. – Пожалуйста, передай Бену, что я у себя.
– Я принесу еду вам в комнату, если хотите.
Тетя Элизабет застыла и оперлась о стол.
