Тут зрение наконец вернулось. Шум делался все громче, а Дэвид между тем крепко спал. Первый тусклый свет начинал рассеивать тьму за окнами.
Бен, опять выйдя в коридор, посмотрел сперва на закрытые двойные двери в дальнем конце, а затем на лестничную площадку, где из стены торчал подъемный механизм. Он направился к лестнице, спустился вниз, в гостиную… звук неотступно следовал за ним, ничуть не стихая.
Бен пересек комнату, призрачно-серую от дождливого рассвета, и, подойдя к запотевшим французским окнам, протер их и попробовал рассмотреть, что творится снаружи. Когда он открыл створку, мелкий, как взвесь, дождик покрыл мягкой прохладной влагой его лицо и руки. На террасе его ждали все те же звуки. Он попятился по плитам до самой балюстрады, задрав голову вверх, на скат крыши.
Куски черепицы продолжали падать медленно, как во сне, бесшумно растворяясь в воздухе и в террасе. И серые доски под ними тоже соскальзывали и каскадом летели вниз, словно дом сбрасывал старую кожу, обнажая безупречную новую белизну, блестевшую от дождя. Куда ни глянь – повсюду рушатся черепица, дранка, карнизы. Бен прошелся по всей террасе, держась спиной к перилам и перебирая по ним руками, не в состоянии оторвать взгляд от жуткого дома-наваждения.
Внезапно балюстрада проломилась, и Бен начал падать спиной вперед – на лесенку из трех ступенек, спускающуюся к лужайке и обширным клумбам, обрамляющим по периметру всю террасу. Он успел схватиться за крайнюю балясину, и это позволило ему не упасть навзничь. Он ударился коленями и правой рукой о мягкую влажную землю, выталкивающую из себя плотное покрывало свежих всходов, заостренных побегов, которые, казалось, на глазах росли в размерах, пока он поднимался на ноги.
Черепица и дранка валились с крыши все быстрее и все громче. Бен, по-прежнему глядя вверх, двинулся вдоль балюстрады и добрался до самого ее изгиба, упирающегося в оранжерею, которая была встроена в западное крыло дома. Там он наконец опустил глаза, подошел к стеклянной стене и всмотрелся. Затем поспешно вернулся в дом, распахнул двери оранжереи и снова уставился на то, что внутри.
А потом он помчался наверх, торопясь поднять Дэвида с постели.
До Мэриан донеслись какие-то звуки, сильно приглушенные дверями. Она в полудреме сидела в кресле и теперь открыла глаза и прислушалась. Бен говорит где-то в коридоре на повышенных тонах. Мэриан встала, подошла к дверям, отперла их и шагнула в маленький коридорчик перед гостиной. Послышались еще звуки, более отдаленные… Дэвид?
Она открыла двойные двери, ведущие на лесенку из пяти ступеней. Спальня Дэвида была пуста, когда Мэриан дошла до нее; с кровати свисало одеяло. В комнате напротив, в ее и Бена спальне, горел свет. Внизу со стуком закрылась входная дверь. Она бросилась к окну.
Они уже были в конце парадной лестницы. Бен тянул за собой Дэвида в наспех накинутом голубом махровом халатике. Дэвид споткнулся, и тогда Бен взял его на руки и понес по гравийной подъездной дорожке к гаражу.
– Дэвид! – слабым голосом позвала Мэриан через наполовину закрытое окно. Она попробовала поднять раму, но ту заклинило, и Мэриан застучала по деревяшкам кулаками. Рама не поддавалась. Тогда Мэриан наклонилась, чтобы лицо оказалось напротив открытой части окна, и несколько раз крикнула: – Бен!
Затем они оба – муж и сын, – так и не обернувшись, исчезли из поля зрения. Мэриан ощутила, как нечто, умиравшее у нее внутри, внезапно оживает – инстинктивно, без ее участия, несмотря на все сказанные ею слова, несмотря на выбор, который ее вынудили сделать тогда на террасе. Сам этот факт – шокирующий факт происходящего сейчас!..
Она выбежала из комнаты и, достигнув нижних ступенек длинной белой уличной лестницы, увидела лишь, как от гаража трогается машина и тонет в выцветшей серости, окутавшей весь луг.
Это дождь на лобовом стекле мутит ему зрение и медленное раскачивание дворников… да еще отвлекает испуганный голос Дэвида, сонно возмущающегося рядом… вот почему машину резко заносит на щебенке. Перед ними выросла стена густого зеленого леса, и Дэвид снова выкрикнул:
– Куда мы едем?
– Все будет хорошо, – сказал Бен, но стоило ему отнять одну руку от руля ради успокоительного прикосновения к сыну, как автомобиль мотнуло в сторону и Дэвиду пришлось упереться ладонью в приборную панель, спасаясь от удара.
И снова он спросил о Мэриан. Почему она не с ними, куда они едут без нее?
Бен замедлил ход на подъезде к темно-зеленому туннелю, выглядевшему еще темнее и гуще в мокрой пелене, накрывшей узкую гравийную дорогу.
– Сядь как следует, – сказал Бен Дэвиду, а сам приник вплотную к запотевшему лобовому стеклу.
