Он на несколько футов углубился в туннель, давя колесами ветви, пустившие за минувший день свеженькие отростки. Руки Бена крепко сжимали руль; он осторожно прибавил обороты, втискиваясь в плотные заросли, задушившие дорогу и превращавшиеся впереди в сплошную стену. Нога Бена вжала педаль газа в пол, машина рванулась вперед и тут же застряла, так что задние колеса без толку прокручивались на щебенке. Он сдал немного назад и еще быстрее бросил автомобиль в поросль. Ветки скрежетали по бокам и крыше машины. Бен остановил машину; Дэвид увидел, как отец облизывает пересохшие губы и силится рассмотреть, что перед ними и что окружает их слева и справа. Бен потянул ручник, велел Дэвиду: «Жди», толкнул свою дверь, распихивая подступившую вплотную зелень…
Дэвид дрожал; он вжался поглубже в сиденье и поплотнее запахнул на груди халат.
Бен протиснулся вдоль машины, прикрывая лицо руками. Он пробирался вперед, пытаясь разглядеть что-нибудь за непроницаемой зеленой стеной. Внезапно лиана петлей обвилась вокруг его ноги, он споткнулся, рухнул на капот, затем какой-то сучок ударил его по лицу с такой силой, что он развернулся и, прижимаясь к машине, пробрался обратно на водительское сиденье. Он сидел, закрыв лицо руками, потирая пальцами лоб и глаза.
– Я хочу обратно, – сказал Дэвид, глядя на отца, на засыхающую грязь на его брюках и руках и черные полосы на щеках.
Бен отнял руки от лица, включил заднюю передачу и быстро покатился назад по гравию; затем – опять резко вперед, все быстрее, врезаясь в кустарник под треск веток и металлический скрежет. Еще быстрее! Прорваться! Он уже буквально обнимал рулевое колесо. Сук ударил по лобовому стеклу и по поднятому стеклу со стороны Дэвида, отчего тот подпрыгнул на сиденье и закричал. Двигатель взвыл, ветки и листья колотили по машине с все возрастающей яростью. Бен слепо прорывался вперед. Один сук сунулся под дворник и переломил его. Со всех сторон раздавался шум, по окнам молотила поросль. Листья облепили лобовое стекло… и заднее… и все боковые. Если бы только пробиться на дорогу! Надо просто давить на педаль, чтобы вырваться отсюда. Дэвид, слушая бессвязные причитания отца, расплакался. Машина вдруг ускорилась и затем, закрутившись, остановилась, да так резко, что мальчик улетел с сиденья. Бен ударился головой о стекло… и, кажется, всего секунду спустя Мэриан уже открывала водительскую дверцу и пробовала вытащить его из-за руля, повторяя его имя, тряся за плечо, пытаясь привести в чувство и упрашивая:
– Пусти меня.
Потом она повернулась к Дэвиду, подвывающему на заднем сиденье, и принялась утешать его:
– Все хорошо, солнышко, теперь все будет в порядке.
Бен смотрел на Мэриан словно бы издалека, дожидаясь, когда ее лицо снова будет в фокусе. Он позволил ей сдвинуть себя на пассажирское сиденье. Зелень, облеплявшая стекла, отвалилась. Мэриан – с седыми струящимися волосами, в насквозь промокшей бело-золотой одежде – завела двигатель и начала медленно сдавать назад, и листва только негромко шелестела по крыше и бокам. Когда зрение вернулось, дорога впереди каким-то невероятным образом стала опять видна, да и дворник с водительской стороны послушно описывал по стеклу медленную дугу.
Мэриан, глядя в зеркало заднего вида, осторожно откатилась назад футов на двадцать – настолько Бен успел углубиться. Позади них раскинулся луг, а за ним, пока вне поля зрения, был дом. Они почти выбрались из леса, когда Мэриан неожиданно для себя с силой нажала на педаль тормоза и остановила машину. Она смотрела через залитое дождем лобовое стекло на лесной проезд, петляющий среди деревьев и поднимающийся к грунтовке за лесом и двум каменным колоннам на въезде.
Дорога. Она так близко, все так просто – одно движение ноги. Всего лишь нажать на педаль газа…
Несколько секунд Мэриан простояла на холостом ходу, а потом медленно отпустила педаль тормоза: сама мысль исчезла так же внезапно, как и появилась. Автомобиль покатился назад и выехал из туннеля. Мэриан снова, в последний раз, нажала на тормоз, а затем решительно отвернулась от узкого отверстия в зарослях. Она развернула «камаро» и поехала обратно к дому.
Бен, в упор глядя на нее, медленно выговорил:
– Ты принимаешь это… Ты знаешь… и принимаешь… Так ведь?.. Так и есть?..
Лицо Мэриан оставалось бесстрастным; дом, выросший из тумана, раскинулся перед ними, блистая белизной. Он стал ослепительно-белым. Растворял и туман, и стекло перед Беном, и движения дворника, и даже хныканье Дэвида. Бен закрыл глаза, чтобы не видеть его, а когда вновь открыл их, то оказался уже на заднем сиденье, отделка салона вокруг была добротной, богатой, темно-серой, а за рулем восседал знакомый шофер. Бен попытался не видеть его, попытался смотреть поверх – на вздымающуюся белизну, надвигающуюся на него, словно неведомая гибельная сила, словно удар в голову. Белое. Белое ничто. Белое.
