Сожженные приношения полностью

Впервые за больше чем неделю она легла спать с ним рядом, на широкой кровати в их комнате, испытывая настолько сильную вину, или сочувствие, или страх, что это перевесило магнетическое притяжение заветной гостиной. Она сама отвела его в спальню, после того как привезла их с Дэвидом обратно к дому, она даже раздела его, а позднее принесла обед и ужин на подносе, как носила их миссис Аллардайс, соблюдая ритуал. И покормила с ложки. Где-то между лесным туннелем и домом с Беном произошло нечто настолько травматичное, что оно, по сути, заглушило его сознание, ввергнув в состояние шока, глубокого, словно кома. Он ничего не видел, насколько Мэриан могла судить, а если и видел, то очень смутно, ничего не слышал или не желал слышать и не хотел разговаривать. Во всяком случае, с ней.

Если это шоковая реакция, то постепенно все пройдет, уговаривала себя Мэриан. Но какая-то ее часть – та, что находила утешение в верхней гостиной, которая, как сказал Бен в машине, принимала все это, в той мере, что была доступна ее пониманию (когда же наконец понимание станет полным?), – интуитивно догадывалась, что за этим стоит нечто более существенное, чем просто шок; и, повинуясь интуиции, Мэриан, перед тем как уйти к нему в спальню, просмотрела все фотографии на столе.

Утром, когда не было еще семи, ее сон прервал звук подъезжающей машины; затем хлопнула автомобильная дверца. Она спала на правом боку, лицом к открытой двери спальни, а значит, и к звукам, донесшимся из-под окон комнаты Дэвида. Усевшись на постели, она прислушалась, а потом обернулась посмотреть на Бена. Увидев его сидящим на стуле рядом с кроватью, Мэриан вскрикнула. Бен не отрываясь смотрел на нее и продолжил смотреть на пустую постель, даже когда жена поднялась, подошла к нему и присела на корточки, ища хоть какой-нибудь признак узнавания в распахнутой пустоте его глаз.

«Они вернулись», – промелькнуло у нее в голове. Любопытно, а если бы в этот момент она не смотрела на Бена, если бы его абсолютная беспомощность не вызвала к жизни то, что осталось от нее прежней, было бы чувство облегчения таким всепоглощающим, таким освобождающим? Они вернулись.

Она прошла в комнату Дэвида – и действительно: под окнами, прямо перед парадной лестницей, был припаркован громадный старый «паккард» Аллардайсов.

– О боже, они вернулись! – произнесла она вслух и поспешила к себе за халатом и тапочками, повторяя известие Бену, а затем оставила мужа и, добежав уже до середины лестницы, увидела Уокера, стоявшего посреди холла с улыбкой на лице.

– Добренько, миссис, – сказал он и приподнял свою бейсболку в пятнах пота.

Мэриан выжидательно смотрела за него и на оставленную им открытой дверь.

– Где они, Уокер? – спросила она. – Остальные.

– Какие такие остальные? – Он водрузил бейсболку на место и теперь топтался истрепанными башмаками по ковру.

– Аллардайсы. Роз и ее брат. – Она преодолела остаток ступенек.

Уокер, задрав голову, осматривал стены и потолок.

– А, так уехамши, само собой, – небрежно бросил он.

– Куда?

– Ну… просто уехамши. Как всегда. – Он улыбнулся и, направившись мимо нее в гостиную, сказал: – Прощенья просим. – (Мэриан последовала за ним.) – Извиняйте за вторжение, – кинул он через плечо, – я думал, обернусь, пока вы все еще не встали. – Он оглядывал комнату, проводил руками по столешницам, абажурам и статуэткам и при этом одобрительно кивал.

– Вы имеете в виду, что они не приехали с вами? – допытывалась Мэриан.

– Да как бы они приехали? – Он пересек всю гостиную и исчез в нише, ведущей к оранжерее. Вынырнув обратно, он выглядел искренне впечатленным. – Славная работа, – сказал Уокер, – чертовски славная работа.

– Уокер, послушайте меня, – проговорила Мэриан, не обращая внимания на его слова, – они должны вернуться. Вы им передадите это от меня? Пожалуйста.

– А на кой? – спросил Уокер. – Тут все ваше, так ведь? С какого-то там числа по… какое-то.

Он прошел обратно в холл и направился дальше, заглядывая попутно в столовую, библиотеку, кухню и комнаты прислуги; Мэриан следовала за ним по пятам.

– Я передумала! – внезапно выпалила она. – Я не… это слишком, мне не справиться.

– А по вам, миссис, так вроде и не скажешь, – возразил Уокер.

– Не важно, что тут скажешь, что нет, но вы все должны вернуться.

– Боюсь, эт не мне решать. И не вам, коли уж на то пошло, миссис.

– Но вы же скажете им, да? – взмолилась Мэриан.

Уокер пожал плечами:

– Скажу, чего там.

Они снова вернулись в холл. Уокер вытащил из кармана круглые золотые часы и сверился с настольными часами в стиле Регентства.

– Точнехонько! – восхитился он и захлопнул крышку. – Так, еще раз звиняйте.

Он обошел Мэриан и, оставив ее одну в холле, поднялся по лестнице.

Она сложила ладони в молитвенном жесте и прижала их к губам, в раздумье склонив голову, и до тех пор мерила шагами холл, пока Уокер, пыхтя, не спустился наконец с небольшой дорожной сумкой «ПанАм»[40], застегивая на ходу ее молнию.

– А вы зачем приехали? – спросила его Мэриан.

Он приподнял сумку:

– Забрать кой-чего. По большей части лекарства ихние.