Мэриан отнесет поднос с обедом для миссис Аллардайс попозже – сперва надо вернуть тех двоих обратно в дом. Она поставила две кружки с холодным консоме и кувшин с грейпфрутовым соком на другой поднос, красный пластиковый, и понесла его к кухонной двери. Покрутила ручку, но одной рукой дверь открыть не получилось. Подняв колено, чтобы поддержать поднос, она снова повернула ручку, уже настойчивее, и потянула дверь на себя. Та не подалась.
– Черт возьми, – буркнула Мэриан, водрузила поднос на кухонный стол и попробовала еще раз.
Дверь была заперта. Пальцы нащупали внутренний замок, она попробовала повернуть его вправо, потом влево, аж рука от усилий побелела, – но дверь по-прежнему не отпиралась! Не могла же она закрыться сама…
С нарастающей внутри паникой она бросилась к окну и отчаянно вытянулась, чтобы разглядеть за подъемом газона бассейн, скрытый от глаз. А потом, так ничего и не увидев, она все поняла. Ладони взмыли к лицу, и она забормотала почти беззвучно:
– Нет! Господи! Нет!
Мэриан бросилась к входной двери, но та тоже оказалась запертой, и тогда она закричала, и этот ее крик заполнил весь дом:
– НЕТ!
Дэвид доплыл до середины бассейна и там, запыхавшись, остановился и принялся неуклюже шлепать руками по воде. Повернувшись лицом к Бену, смотревшему, казалось, прямо на него, мальчик попробовал выкрикнуть:
– Ну что я тебе говорил…
Но тут же нахлебался воды.
Он давился и старался задрать подбородок, однако вода плескала ему в лицо, поднимаясь все выше и выше, словно чья-то невидимая рука баламутила поверхность и гнала волны прямо на него, все быстрее и яростнее. Дэвид вдохнул, поперхнулся и закашлялся от жжения в легких; он все хаотичнее и отчаяннее размахивал руками и звал на помощь Бена, превратившегося в далекое размытое пятно. Вода захлестывала его с головой, перекатывающиеся волны тянули все ниже и ниже.
Руки Бена, лежащие на коленях, начали трястись от усилий, которые требовались, чтобы побороть придавившую их тяжесть. Взгляд был прикован к середине бассейна, к чему-то вроде сгустившейся тени на фоне полной белизны, заполнявшей его сознание… а потом внутрь проник какой-то далекий глухой крик. Немощные руки поднялись до подлокотников шезлонга под зонтиком, сиявшего теперь самыми яркими красками, и, пока Бен пытался подтолкнуть себя кверху, его рот открылся, испустив чудовищный беззвучный стон. Шезлонг зашатался под его весом. Бен встал и на целый дюйм сдвинулся за пределы зонтичной тени, потом еще на один… а потом упал лицом вперед.
Стон, исказившись, оборвался; две тонкие струйки крови текли из глаз Бена, и их сразу же поглощал безупречно гладкий раскаленный бетон, к которому прижималось его лицо.
Они все были заперты, все до единой. Мэриан вбежала в гостиную, почти ничего не видя от ужаса и отбрасывая все, что бы ни попадалось ей на пути, не важно, ценное или нет. Наконец она добралась до выхода на террасу. Он был заперт, как и все другие двери в гостиной. Она обернулась, ища глазами что-нибудь, чем можно разбить стекло, и тогда заметила, что обои на стенах зримо свежеют, словно кто-то вливает в них краску, лепнина, розетки и карнизы сами собой вырезываются на потолке и все в комнате становится умопомрачительно роскошным.
Мэриан сразу догадалась, что произошло у воды. Она билась в стеклянную дверь на террасу, пока та не разлетелась на осколки. Тогда она побежала к бассейну и своими глазами увидела, что именно стояло за нескончаемым одобрением дома.
Лестница была почти непреодолима. Мэриан несколько раз останавливалась и бессильно клала голову на руку, покоившуюся на перилах, а потом снова заставляла себя идти. Добравшись до коридора на втором этаже, она заколебалась, словно вдруг позабыв, куда шла. Затем взгляд ее остановился на двойных дверях в конце коридора и надолго задержался на них. Мэриан двинулась было к ним, но вновь остановилась – у ее с Беном комнаты. И снова колебания. Она вошла внутрь, шагнула в ванную, сняла мокрую одежду и насухо вытерла волосы. Ни о чем не думая; слишком опустошенная, чтобы вообще о чем-нибудь думать, она делала все чисто автоматически.
Остановив выбор на длинном золотисто-голубом платье, Мэриан надела его и расчесала свои седые волосы. Затем вышла в коридор и, не глядя по сторонам, направилась в верхнюю гостиную.
Разумеется, портреты уже появились, на самом краю стола. Бен и Дэвид, оба с одинаково пустыми и безжизненными взглядами, устремленными на что-то, что навсегда останется где-то вне досягаемости Мэриан. Бен. И Дэвид. Она дотронулась до фотографий. И если бы в ней сохранились хоть какие-то слезы, хоть какие-то эмоции, она спросила бы: «Почему я не с ними? Почему меня спасли?»
Спасли…
Мэриан уселась в нарядное кресло; ее руки на подлокотниках то сжимались, то разжимались. Она слышала знакомый гул, она пристально смотрела на дверь – молча, ощущая, как внутри ее медленно нарастает нечто более сильное, чем все, что она когда-либо чувствовала в жизни. Сильнее гнева, ненависти, предательства и потери… полной необратимой потери.
