Долгие годы он поднимался по служебной лестнице. В Гвардии царили волчьи законы — убей или будешь убит, донеси или донесут на тебя. Все казни офицеров гвардии поручались самим офицерам гвардии — один раз он вынужден был повесить своего лучшего друга, и вина его была всего лишь в том, что он по пьяни осмелился непочтительно высказаться о монархе. Это была самая омерзительная традиция — его кого-то нужно было пытать и убивать, то поручали это всегда лучшему другу, самому близкому человеку, делая так, чтобы они ненавидели не только весь мир, но и друг друга, чтобы никто никому не доверял. И он сделал это, и даже не потерял свою бессмертную душу, ибо нечего было терять. Он пил спиртное, он пытал, он убивал. Когда к ним в казармы спускали из королевских покоев изнасилованного ребенка — он тоже его насиловал, а один раз — по жребию — ему довелось добить ребенка. Все это он делал и в последние два года — но теперь он делал это не просто так, и все жертвы, павшие от его руки — были принесены Аллаху. Все они невинны и рай отныне будет им домом.
Полковник снова вернулся в реальный мир, когда на степенях уже раздавались шаги — шел король. Король был назначен полковником одного из британских полков — непонятно зачем — и он с тех пор очень часто надевал красную, шитую золотом, попугайскую форму чужого государства, чужой армии, чужого народа, пролившего столько афганской крови. О мудрейший Аллах, можно ли еще как то надругаться над этой бедной страной?!
Полковник успел принять стойку смирно и отдать честь королю, когда тот появился на самом верху мраморной парадной лестницы. Не обращая на него внимания, тяжело переваливаясь (в последнее время король очень пополнел) король прошествовал к дверям, которые ему открыл согнувшийся пополам в поклоне слуга.
Надо идти.
Проверив пистолет — он у него всегда лежал в кобуре на правом боку, и еще один, небольшой, в левом кармане, полковник поспешил за королем. Король уже сел в какой-то из РейнджРоверов, охрана спешно рассаживалась в остальные. Полковник вскочил в первую машину, поморщился от ужасающей вони выхлопных газов, издаваемых двигателем Сарацина.
— Первый всем — проверка!
Привычно зазвучали доклады о готовности. Полковник слушал их, пока не услышал искомое, то, что и было нужно.
— Их Величество приказывают ехать в британскую миссию.
Британская миссия! Там будет этот бледнолицый ублюдок, который сам не раз развлекался во дворце с бачами![32] Неужели Аллах улыбнулся ему?! Карающая десница Аллаха поразить не только муртада и мунафика — но и бледнолицего бачабоза!
Аллаху Акбар!
— Первый всем! Британская миссия! Отправление немедленно. Докладывать обо всех угрозах!
Окутавшись дымным облаком выхлопа, перед ними тронулся Сарацин — топливо в Афганистане было неважным, и двигатели из-за такого скверного топлива выходили из строя. Этот, судя по всему еще немного — и придется менять.
Британская военная миссия располагалась в международном аэропорту Кабула — это было доброй британской традицией, все их военные базы и миссии располагались на базе аэропортов. Помимо находящегося на поверхности смысла — британцы были сильны авиацией и им нужны были аэродромы, чтобы максимально эффективно использовать свои возможности в воздухе — был еще один смысл, который никогда и никем не озвучивался. Наличие британских гарнизонов в крупных аэропортах повышало стойкость местных элит и их готовность бороться с любыми беспорядками. Потому что они знали, что в случае мятежа воздушный путь — самый короткий и надежный путь, по которому можно сбежать из охваченной мятежом страны — контролируют британцы, и именно они будут решать, кому можно будет покинуть страну — а кто попадет в руки мятежников. И попавшие в капкан элиты, по сути заложники в собственных странах — были готовы на все.
Дорога к аэропорту — она была единственной и довольно длинной, аэропорт находился за городской чертой — хорошо охранялась британскими военными патрулями. На подходе — крупный чек-пойнт британцев, с бетонными постройками в два этажа высотой, с пулеметами, с легкими пушками — у британцев до сих пор не было надежного автоматического гранатомета, и они предпочитали в качестве усилителя огневой мощи мелких подразделений использовать легкие скорострельные пушки. Бронетранспортеры — такие же Сарацины, уставившиеся стволами своих авиационных скорострельных пушек на Кабул. Чуть дальше, обложенные бетонными блоками, в мощных капонирах — самоходные гаубицы последнего поколения, стреляющие на пятьдесят километров и накрывающие залпом всю кабульскую зону. Зона безопасности — с минными полями, защищенными от тайного разминирования заборами из колючей проволоки и патрулями на вооруженных двумя-тремя пулеметами Шерпах. Полковник знал, что дежурная пара боевых вертолетов находится на аэродроме в пятиминутной готовности, еще две патрулируют сектор — вокруг становилось все опаснее и опаснее, русские наращивали поставки, и теперь даже безопасно взлететь было нельзя.
