Казаков было всего восемь душ, а собравшихся их проучить местных — около тридцати. Но это особого значения не имело — те тридцать человек правил боя (не драки, а именно рукопашного боя) не знали и в основном бестолково мешали друг другу, размахивая дрынами и цепями. Казаки же владели искусством боя, причем искусством уникальным, не имеющим аналогов в мировой практике рукопашного боя, искусством выработанным и отточенным в жестоких схватках на берегах Дона — искусством группового боя[44].
Все боевые искусства мира — что САМБО, что БАРС, что бокс, что сават, что японские боевые искусства — это искусство поединков. Искусство борьбы один на один, ни в одном из них не рассматривают искусство борьбы группа с группой, где каждый член группы борется не сам по себе, а в интересах всей группы. В жизни же получается чаще всего так, что бой идет группа на группу, и в этом случае подготовленная и призванная действовать слаженно группа может победить вдвое, а то и втрое превосходящего по силе противника.
Тройки, прикрывая друг друга, развернулись на флангах, двойка — в центре, частично ее прикрывали те же тройки. Страховки не было — слишком мало бойцов, если бы кто-то был выведен из строя — пришлось бы перестраивать боевые порядки на ходу. Драка завязалась почти в полной темноте, один из местных завел мотоцикл и попытался врезаться им в одну из троек казаков как тараном — но его сбили с мотака и затоптали, сам мотак прокатился по инерции до входа в "танцевальный зал" и заглох. Остальные фары почти сразу же перебили в драке вместе с владельцами мотоциклов, дрались отчаянно, кость в кость — но без ножей. Правила местные знали и пока что их соблюдали — за нож — каторга.
Тихону в самом начале прислали по голове, неслабо так прислали, до шума в ушах и мошек в глазах — но на ногах он удержался и из драки не вышел. А почти сразу же ему удалось вышибить бух из того, кто это сделал: он атаковал дравшегося рядом Митяя Буревого, атакуя, раскрылся — и Тихон прислал ему от всей души в челюсть с кастета — так что хрустнуло…
В этом то и заключается искусство группового боя. Три опытных бойца вполне могут, действуя слаженно, защитить себя от атаки с любого направления и по любому уровню. Количество атакующих тут мало имеет значение, большое количество даже в минус, они будут мешать друг другу. А атаки производятся контрвыпадами, потому что когда один человек атакует другого — он раскрывается, и если от контратаки атакуемого он еще может прикрыться, то от просчитанного удара соседа — уже нет…
Сколько так могла продолжаться драка — непонятно, ибо уже полетели стекла, и добрые люди вызвали исправника к месту драки. Казаки не сдавались — всем им досталось, а одному досталось сильно, так что пришлось на ходу перестраиваться в "три-четыре", но нападающие понесли куда большие потери. Уже больше десятка местных "отдыхали" на земле, кому-то повезло — а кого-то затаптывали дерущиеся…
И тут что-то хряснуло… это было похоже на щелчок кнута пастуха, хряснуло совсем недалеко, где-то в перелеске, и все на секунду замерли. А потом — хряснуло еще раз — и на востоке, совсем рядом вспыхнуло болезненно-желтое, яркое зарево, особенно яркое на ночном фоне и это зарево стало разрастаться вверх и в стороны… а потом дошло и до них, пахнуло горячим ветром, пахнущим дымом и горящим бензином…
— Га… Это шо? — произнес кто-то из парубков, вытирая сочащуюся из носа юшку
— Братцы… а это ведь поезд…
Новый щелчок — и еще одна вспышка, уже на глазах казаков и хохлов…
— Снайпер! По поезду с горючкой бьет!
— Хана, казаки!
— Давайте в расположение!
— Гы, братва, а на станции то…
— Поехали!
У местных были собственные заботы. Горящий поезд — это тоже добыча, возможность поживиться хоть чем-то. Скверный тут был народ, скверный. С преступными помыслами.
— За мной бегом марш!
Старшим по званию оказался урядник Ткачев, он то и подал команду. Надо было добраться до расположения, и как можно быстрее. Сейчас каждое лыко в строку будет, если поезд сгорел — приедут разбираться. Узнают по самоволку — попадет всем по первое число…
— Иван… Бери Митяя и вперед. Поможешь ему! Пошли! Быстрее!
— Братцы… а может на станции… поможем — запалено дыша, выдал кто-то
— Без тебя помогут… Чем ты там поможешь… голыми руками?
— Голым х…м…
— Гы…
— Разговорчики! Кто там? Зараз, если весело, пусть Митяя тащить помогает!
— Сам пойду…
— Без разговоров! Взгакались как бабы!
Темно, только зловещие отблески разгорающегося пожара по правую руку. Под ногами — не пойми что, посадки какие-то, бежать тяжело. Уже слышны рвущие душу нарывные звуки сирен… знак беды. Впереди лес… зловещий лес. Лес, где прячется снайпер, который уже наделал дел и может решиться наделать еще…
Хотя нет… ему тоже сваливать пора…
— Дорога! Братцы, дорога!
И, не успели они пробежать по ней и сотни метров — как началось…
