А на терминал командира с одного из висящих над ними вертолетов — пока колонна стояла они сделали разведывательный рейд — дали картинку. Небольшой городок… улицы… автомобили… костел — и боевая техника. Много…
— Пушечный БТР… грузовик, два… еще БМП, грузовик… БТР…
— Стоп! У костела! Отмотай назад!
Как и в любом польском населенном пункте центром его была городская площадь с ратушей — городским собранием — и костелом. И вот на этой площади, малолюдной — стояли несколько человек, явно в форме, смотрели вверх и махали флагом…
— Что это за флаг?
— Господин полковник, это похоже на простыню с кровати — сказал кто-то
— Белый флаг! Они сдаются!
— Хафиз, рацию на прием! Выходи на рабочую частоту!
Для сохранения секретности, каждая из бронеколонн, вошедших сегодня на территорию Польши принуждена была соблюдать радиомолчание. Все необходимые данные колонна получала с вертолетов и собственных разведчиков, при необходимости отдать или получить срочные приказания связь держали только через спутник, по выделенному на каждое подразделение отдельному каналу. Не включали даже рации на прием — современные средства разведки позволяли их засечь.
— Господин полковник, они сдаются! Они хотят нам сдаться.
Нарушая приказ — полковник протянул руку к микрофону
— Полковник Голеватый, русская армия! С кем имею честь!?
— Я генерал бригады Руммель, мы видели ваш вертолет. Мы хотим, чтобы вы прислали парламентеров для принятия капитуляции.
— Генерал — вы имеете честь представлять всю Армию Людову?
— Нет, я представляю только вторую бригаду территориальных войск армии Людовой. Мы не желаем воевать с вами, и хотим сдаться! Давайте не будем проливать кровь.
— Тогда выдвигайтесь вместе с боевой техникой на окраину города, я лично прибуду принимать вашу капитуляцию.
— Так точно, выдвигаемся. Конец связи.
Полковник посмотрел на окружавших его офицеров — а они посмотрели на него. Потом полковник сплюнул на пол — хотя в КШМ делать этого было нельзя…
До предместий Варшавы было ровно тридцать один километр. И четыре часа, чтобы их достигнуть…
Принимать капитуляцию поляков пошли на нескольких машинах — две гаубицы, две установки огневой поддержки, три бронетранспортера с личным составом — чтобы принять оружие и технику. В головной машине, прямо на броне поехал полковник Голеватый, оставив вместо себя за старшего начальника штаба бронебригады, турка по имени Гуль. Еще одна группа в составе четырех машин, форсировав дорогу и разогнав коров, одной из которых сегодня сильно не повезло — зашла с левого фланга, чтобы в случае обмана ударить по противнику из всех стволов, в том числе — из двух стамиллметровок. Координаты известны, поставить снаряды на воздушный взрыв над дорогой — ах, как хорошо прилетит.
Но поляки и в самом деле собирались сдаваться.
Их было много, но вооружены они были плохо — три пушечных БТР, две БМП и один тяжелый скорострельный миномет поддержки. Все остальное воинство — на грузовиках, частично армейского образца, частично гражданских реквизированных. Некоторые — бронированы, кустарно оснащены пулеметами и АГС. Всей этой силы против вертолетов и бронетехники бригады хватило бы ровно на десять минут скоротечного боя.
Как это и полагается при сдаче — поляки вышли из населенного пункта, выстроились у машин. Среди грузовиков было несколько дорогих внедорожников и даже один роскошный представительский Даймлер, тоже вероятно из конфискованного.
Пан генерал оказался молодым еще крепким, с роскошными кавалерийскими усами. Форма на нем была русской армии, парадной, с генеральскими погонами, что придавало ситуации некий сюр. Полковник русской армии в полевой форме принимает капитуляцию генерала русской армии в форме парадной.
Едва полковник подошел к группе польских офицеров — пан генерал шагнул вперед, протянул свой роскошный палаш, который полковник не взял и начал толкать, очевидно, заранее заготовленную речь.
— Пан полковник. От своего имени и от имени второй бригады армии Людовой я заявляю о том, что мы не намерены оказывать сопротивления русской армии и прошу принять мое оружие в знак капитуляции нашей бригады. Для нас война закончена!
Голеватый криво улыбнулся
— А что так, пан генерал бригады? Может, повоюем немого? Хоть для приличия…
Пан генерал недоуменно огляделся, словно ища поддержки у своих подчиненных — но его офицеры были не лучше его самого и сочли за лучшее помолчать.
— Но мы сдаемся! — наконец сказал генерал
— Это я вижу… А остальные так же хотят сдаваться?
Опережая друг друга, "офицеры" закивали.
