— Ну… В том числе и из-за него. Понимаете, пан граф… После событий в Бейруте аналитики пришли к выводу, что все это стало возможно в том числе и из-за недостатка информации и проблем с обменом ею. Было принято решение значительно усилить средства разведки и упростить доведение информации до ее… скажем так, потребителей. Была поставлена цель — чтобы любая информация об обстановке была доступна командиру взвода в течение максимум пяти минут, чтобы он, находясь на поле боя мог беспрепятственно получать любую информацию, даже со стратегических средств разведки. И примерно так же начала перестраиваться разведка. А вот Варшава показала ошибочность этого. Я был в штабе, когда все только начиналось, и кое-что могу сказать. Информации было море, мы даже подключились напрямую к полицейским камерам слежения в городе, пока не оторвали связь. Такое море, что в ней можно было утонуть — но она была противоречивой, и мы не могли принять решение. Информации было больше, намного больше, чем мы могли проанализировать и оценить. А потом стало уже поздно. Немалую роль в этом сыграл Збаражский, и такие как он — они поставляли в большом объеме ложную информацию, отдавали противоречащие друг другу и не отвечающие требованиям складывающейся оперативной обстановки команды, в общем делали все, чтоб не дать нам вмешаться, пока простые демонстрации и беспорядки не переросли в широкомасштабный вооруженный мятеж. Мы уже знаем, что мятежники захватили часть складов, взяли все имеющееся там оружие, тоже явно не обошлось без Збаражского. Теперь он приближенный нового царя Польского видишь сам.
— Но почему он это делал? — недоумевающее спросил граф Ежи
— А ты еще не понял, поручик? — спросил Габриелян — все это он делал потому, что он — предатель, вот почему он это делал.
— Скорее всего Збаражский — британский или австро-венгерский агент, выполняющий указания Вены или Лондона. Мы сейчас подняли его личное дело, проверяем все что только можно, но… уже поздно. Кстати — вы не задумывались над тем, как могло получиться так, что взорвали штаб округа? По нашим данным, он был взорван в тот день, когда вы там были последний раз, вы чудом остались в живых. Там было оцепление?
— Да… и демонстрация. Я еле прорвался.
— Вот и подумайте, кто мог провести заминированную машину к самому зданию? Тем более зданию, охраняемому в соответствии с мерами усиления и оцепленному? Может быть, тот у кого в кармане удостоверение полковника контрразведочного отделения, а?
— Где он? — спросил граф Ежи поразительно спокойным голосом, и полковник Кордава едва удержался от улыбки
— Мы думаем, что он в пограничной зоне. Сектор Ченстохов, бывали там?
— Да.
Генерал и полковник переглянулись
— Вот как? И когда же, позвольте полюбопытствовать?
— Недавно. Вылетал вместе с отцом, там обстреляли казаков, очень серьезное нападение было, были двухсотые. Если меня забросить туда…
— Увы, пан граф… — сказал Кордава — вынужден вас огорчить, но все казачьи заставы в этом секторе выбиты до последнего человека. Почему-то именно в этом секторе произошло такое. Так что, если вы согласны пойти туда за Збаражским — действовать вам придется в одиночку. Из ваших слов я понял… что вы согласны отправиться за Збаражским?
— Спартанцы спрашивают не сколько врагов, а где они. Не слыхали?
— Слыхал. Похвально… Но вам придется действовать в одиночку, и вам необходимо будет, запомните это хорошенько, граф — не убить Збаражского, а найти его и дать сигнал нам. Со своей стороны гарантирую… думаю, вы знаете, какое наказание положено за шпионаж и измену.
— Знаю. Когда надо отправляться?
— Вы прыгали с парашютом?
— Да. Восемнадцать прыжков[61].
— Тогда… сегодня ночью, если вы не возражаете…
— Какое оружие у вас имеется в подразделении, поручик?
— Стандартный набор. Пулемет. АБ-96, нас на них перевооружили. Снайперские винтовки. Обычное оружие Гвардии.
Подполковник — чеченец, с короткой, ухоженной бородкой с проседью, сильными короткими пальцами пригладил волосы как расческой. Графу Ежи его представили как подполковника Мадаева из командования специальных операций.
