Спецназ сейчас располагался на аэродроме в Бяла-Подляска, только что освобожденном от бандитов. Они заняли один из ангаров, проверили и разминировали капониры, саперы столкнули в стороны разбитую технику, которой поляки пытались блокировать ВПП. Аэродром взяли с ходу, наскоком — рано утром когда наступление только начиналось, несколько вертолетов вынырнули из ночной тьмы и открыли шквальный огонь из всех видов бортового вооружения, а из машин на ангары, на здание аэропорта по тросам уже спускались спецназовцы. Техника вышла к аэродрому только через пять часов, все это время поляки так и не рискнули контратаковать, сначала ограничивались обстрелом с дальних дистанций, такой обстрел называется беспокоящим, но спецназовцев он мало беспокоил. Потом и вовсе смазали пятки салом. К вечеру спецназовцы уже обжились, совершили четвертый намаз, и в ожидании приказов даже успели где-то найти барашка и теперь жарили шашлык. Смысла подходить ближе к линии фронта не было, они передвигались на вертолетах и при необходимости их вертолеты запросто доставали что до Австро-Венгрии, что до Священной Римской Империи.
— Снайперский винтовка знаешь?
— Знаю. Стреляю с детства.
— Охотник?
— И это есть.
Подполковник повернулся к Кордаве
— Как его планируете забрасывать?
— С самолета. Высотным прыжком, самолет пойдет по маршруту разведчика, на случай если секут. Он обозначит цель, с которой разбираться придется вам.
— Разберемся. На куски порежем.
— На куски не надо — жестко сказал Кордава — того человека, которого мы назовем надо постараться взять живым. И притащить к нам на аркане. Это обязательное условие задания.
— Значит, притащим.
В том, что притащит — сомнений не было, чеченцы были известны по всему Кавказу как разбойники и похитители людей. Просто были тейпы, которые поддерживали власть, они так решили добровольно, и мужчины их служили в армии, а были тейпы, которые доставляли проблемы и с ними приходилось разбираться. Чеченцы не составляли единого народа и единой общности, единством и монолитностью отличались лишь тейпы, часто свирепо, с кровью, враждующие. Кордава, как грузин — хорошо знал чеченцев.
Подполковник, который в нарушение уставной формы обмундирования повязал голову черной косынкой с белыми буквами шахады на ней, отчего стал походить на исламского экстремиста, поднял рацию, настроился на канал.
— Наж, наж[62] — заговорил он по чеченски[63], гортанно и с придыханием — со берзалой ву! Мух ду обстановк? Суна ган луур дара пхиъ. Дик!
— Сейчас придет человек — сказал подполковник, положив рацию на место — он даст тебе оружие и проверит, умеешь ли ты им пользоваться. Но я все равно против того, чтобы забрасывать человека в тыл с подготовкой акции за два часа.
— Выполняйте приказ, подполковник — сказал Кордава — больше от вас ничего не требуется.
Пятым оказался совсем молодой пацан, лет восемнадцати на вид, одетый так же как и все спецназовцы — в черную униформу и с черной банданой на голове, как у морской пехоты. Правда без шахады — на шахаду имели право только командиры и те, кто заслужил. Несмотря на молодость, парень был крепким и сильным, это сразу чувствовалось.
— Я Аслан — сказал он по-русски, протягивая руку — из тейпа Беной
Полковник Кордава не стал делать замечания по поводу столь вопиющего нарушения устава, требовавшего представляться по полной форме, тем более что и он сам был не по форме, и граф Комаровский — тоже. Чеченцы, осетины — в армии они были как бы сами по себе, им позволялись некоторые отклонения от устава. Например, они сами у себя поддерживали порядок в подразделениях и служили отдельно от всех остальных. Но зато — на Востоке не раз бывало, что как только проходила информация, что в какой-то район прибыли чеченцы, все террористы, кроме откровенных смертников сразу снимались с мест и драпали куда глаза глядят. Чеченцы были известны бесстрашием в бою, особой жестокостью и правилами кровной мести, в плен они старались никого не брать и не сдавались сами. С равнинных тейпов еще более-менее народ был, а вот с горных… Но место в армии находилось и им, тем более что все исламисты знали: убьешь чеченца, и можешь сам идти и копать себе могилу, не дожидаясь, пока тебя настигнут кинжалы мстителей. Еще боялись осетин. Осетины, сыны воинственного, в давние времена почти полностью истребленного народа были христианами, и в отличие от чеченцев ислам не приняли[64]. В Осетии было очень много аристократических родов, и очень мало плодородной земли — а служба Белому Царю считалась очень почетной, потому что русские спасли осетин от уничтожения, и признали их аристократию вровень со своей. Во многих родах мальчиков готовили к военной службе с самого детства, а военными были все мужчины рода без исключения. Опытные горные охотники, осетины могли и без особой подготовки с легкостью попасть в человека из обычной винтовки с семисот-восьмисот метров. Но и осетины не внушали такой страх, как внушали чеченцы.
— Маршалла ду шуьга, Аслан[65]! — сказал полковник Кордава, опережая графа Комаровского
