Р.: Я немногое знаю о них. Всего месяц назад я занимался вымогательством денег у совершенно других людей в одном далеком отсюда городе, а теперь вот оказался здесь. Причем те люди, с которыми я имел дело раньше, были не настолько хорошо подготовлены и не настолько умелыми, чтобы отвечать на мои нападки выстрелами из пистолета. А что касается этих – если судить по тому, как они ведут свои дела – они столько должны были врагов нажить, что разборки наподобие сегодняшней могли бы и уже обыденностью для них стать.
А.: Это не что иное, как свидетельство моей глупости. Иногда мне кажется, что я здорово сумел проникнуть в суть человеческого существа, а на самом деле даже не смог разобраться в людях, рядом с которыми нахожусь уже достаточно долго.
Р.: А вот с этого места было бы интересно узнать поподробнее. Я опущусь уже на пол: сам понимаешь, чувствую себя паршиво. Так что ты там сказал о проникновении в суть человеческого существа?
А.: Казалось, что длительное уединение и сосредоточенное обдумывание моря человеческих проблем помогло целиком разобраться, что стоит за мотивами любого отдельного человека и за мотивами целого человеческого сообщества, а также понять, почему человек в тот или иной момент испытывает переживания того или иного характера. Я должен был бы научиться читать их насквозь, уметь вывести их на чистую воду. Однако, насколько теперь можно оценивать, мои рассуждения не дали мне большой проницательности именно в контексте реальной жизни.
Р.: Единственная ошибка еще не означает, что ты не прав во всем. Попробуй вернуть себе уверенность за счет меня. Разберешься, почему я веду образ жизни, неугодный закону? Условия задачи очень просты. Я был четвертым и последним ребенком в семье. Трое первых выбрали себе очень приличные карьеры и благополучно преуспевают. Я пошел по скользкой дороге, которая и не могла привести ни к чему лучшему, чем то, что я имею сейчас. Ладно, я вижу, что дал тебе недостаточно исходных данных. Подсказкой будет один факт из моего детства. Когда я появился на свет, родители были уже в глубоко зрелом возрасте и успели дорасти до высоких позиций на своих работах. То есть у них уже не было времени заниматься мной, как они занимались старшими братьями и сестрой. Родители решили, что братья с сестрой смогут вырастить меня так, как в свое время они вырастили их. Но это был опрометчивый взгляд: братьям и сестре в их возрасте было интересно в основном соблазняться и быть соблазном, и ко мне они относились очень брезгливо. Поэтому с самых ранних лет я впитывал разнообразные влияния, какие только мог впитать ребенок. Я быстро отбился от рук, без конца убегал из дома, рано попробовал наркотики и так же рано начал действовать вопреки общественным нормам. Вскоре мне не было пути назад. Я не знаю нормальной жизни, какая она бывает у большинства людей. У меня нет ни малейших представлений, как можно жить, держа себя в рамках подобающего для приличных людей поведения. Возможно, я способен прожить какое‑то время, соблюдая все нормы, но в любой момент мог бы сорваться, вообще не отдавая себе в этом отчета. И, честно, порой мне бывает так обидно, что у моих братьев и сестры такая приличная, удобная жизнь, а я, рожденный в той же семье, напрочь отпал от порядочного общества. Я не могу прийти к ним: знаю, что они меня не примут. Хотя на них большая доля вины за то, что я оказался в таком положении. Но они этого даже не понимают. Они думают, что я сделал сознательный выбор, встав на такую дорожку. Ты, проникший в сущность человеческого существа, расскажи, почему так.
А.: Что ж, люди склонны находить разумный умысел даже в движении небесных тел, а уж действия себе подобных тем более считают сознательным выбором. Напомню несложную истину, что человеку свойственно искать объяснение всему происходящему вокруг. Но не всегда накопленные знания позволяли объяснить все, и тогда в дело вступали интуитивные идеи. Объяснить действия другого человека всегда проще сознательным умыслом, поскольку понимание бессознательных процессов человеческой психики далось науке лишь по прошествии многих веков, и до сих пор в очень малой степени дается умам обывательским. Теперь нам доступно знание, что во многом наши поступки определяются работой бессознательной части психики. Но общественные устои зиждутся на представлении, что каждый человек каждое свое действие совершает осознанно. Надо ли целиком перестраиваться под новую концепцию? Ведь существует риск заблуждений.
