Несмотря на медлительность и непостоянство, ставшие обычными для работы Андрея в последнее время, новые картины выходили из-под его кисти ненамного реже, чем обычно. Только теперь их никто не забирал. Это, впрочем, мало беспокоило Андрея. Он понимал, что так или иначе до него дойдут известия о последних поворотных событиях в жизни семейства, чей дом служил ему приютом, и ему станут яснее и перспективы его новых полотен.
Наконец в один прекрасный день жизнь внутри дома воспрянула. Все началось с приезда нескольких работников, которые должны были заняться ремонтом особняка. Они расхаживали по комнатам и говорили громкими задиристыми голосами. Андрею удавалось отчетливо слышать практически каждое их слово. В первую очередь они обсуждали работы, которые предстояло проделать согласно полученному заданию. Уже через несколько минут было понятно, что обстановка внутри дома обновится кардинально. Светлые тона планировалось сменить на темные. Освещение, устроенное при помощи больших ярких источников, должно было уступить точечному. Предполагалось сделать наливные глянцевые полы, а также обогатить интерьер изысканным декором, в основном благодаря резным панелям из дерева. Мысленно оценивая последнее изменение, Андрей иронично говорил самому себе, что теперь он будет осажден всякой расхожей эстетикой.
Примерно через час после появления в доме рабочие дошли и до него. Конкретно – двое из них. Оба были высокие, атлетичного телосложения, на их лицах читалась самоуверенная непринужденность вкупе с положительной рабочей боевитостью. Они не выказали никакого удивления, встретив Андрея, а просто сообщили ему, что для них это неожиданность – увидеть здесь гостя. Причем его и не подумали принять за человека, проникшего в дом без спроса: настолько безобидным, как выразились сами работники, он выглядел. Они представились. Один назвал себя Лео, второй – Деном.
Л.: Хозяева ведь предупредили тебя? Тебе надо будет переехать. Не находиться же здесь во время ремонта.
А.: Мне ни о чем не сказали. И я не считаю ремонт поводом уходить.
Л.: Все равно это никуда не годится. Скажи хозяевам, чтобы они временно нашли тебе другое место. Нечего тут делать во время ремонта.
А.: У меня нет ни номера их телефона, ни телефона как такового.
Д.: Вот чудо! Телефон есть на первом этаже, номер мы тебе дадим.
А.: Слушайте, ваш ремонт – не событие вселенского масштаба. Я вам не помешаю. Комнату, где я нахожусь, ремонтировать не нужно. Она, во‑первых, в превосходном состоянии, во‑вторых, и без того по обстановке своей не похожа на остальной дом. Не произойдет ничего страшного, если она не изменится. Она просто так же не будет вписываться в новую обстановку, как не вписывается сейчас.
Д.: Э… нам заплатили, чтобы мы весь дом отремонтировали, не пропуская никаких помещений. Сделаем свою работу от и до, а если будешь нам мешать в какой‑то момент, сами определим, куда тебе на время передислоцироваться. Дом большой, никого, кроме нас, тут во время ремонта не будет, сами решим, как с этим разобраться. А ты что, охраняешь эти картины? Хозяева все‑таки интересные люди: решили выделить для этого человека, когда можно было поставить видеокамеру. Но эти картины, наверно, большая ценность. Слышал, сколько деньжищ за них отваливают на аукционах? Ого-го! Только почему их держат взаперти в какой‑то комнатке? По идее, их покупают, чтобы вывешивать в парадных, чтобы ими хвастать перед друзьями и прочими разными посетителями.
Л.: Я слышал, хозяева сейчас продают свои старые недвижимые активы и покупают новые. Видимо, на это время собрали все свои картины в одном месте, то есть здесь. Только почему у тебя, охранника, нет телефона хозяев, я не очень понимаю.
Д.: Да очевидно же: если выкрадут отсюда, чтобы он даже под пытками не рассказал телефон нанимателей. Недоброжелателей у них, наверно, много, и они точно могущественные.
Л.: А у нас почему есть их телефон?
Д.: Дурак! Да разве у нас именно их телефон? Нам дали телефон каких‑нибудь четвертых или пятых посредников. Нам надо будет много чего уточнять, пока ремонт. А ему что уточнять? Охраняй картины – и все. Наверняка у тебя есть кнопка для опасной ситуации. Ладно, не показывай, а то еще заподозришь подозрительное – и сразу нажмешь. Нам не нужны неприятности, мы сюда работать приехали. На картины, как ты видишь, даже не смотрим.
Л.: Ну не обобщай. Я успел разглядеть. Современное искусство. Не понимаю ничего в этом. Раньше было лучше.
А.: Расскажи, что именно из старинного изобразительного искусства ты ставишь выше, чем то, что видишь здесь.
Л.: Все!
Д.: Да Лео тебе названия ни одной картины сказать не сможет. Даже если «Грачи прилетели» увидит, назовет ее какой‑нибудь «Весной в Сосновке». Просто ляпнуть, что раньше все было лучше, он всегда горазд. Что, Лео, и сигареты нынче не те, и качество пиломатериалов тоже куда‑то успело подеваться?
Л.: Что есть, то есть.
