Персонаж картины, мысленно оживленный Андреем, родился вскоре после перехода от традиционного общественного устройства к регулируемому при помощи искусственного интеллекта. Его отец еще мог рассказать ему о самостоятельном поиске своей судьбы. Его современники знали только новый порядок. В самом начале жизни каждый был досконально исследован машиной: предметом изучения были гены, строение мозга, все предрасположенности и вероятные патологии. Затем машина составила для каждого план на жизнь исходя из прогноза потребности в разных профессионалах через 20, 30, 40 лет, и в том числе определила место проживания. Молодые люди не испытывали ни малейшего сомнения относительно справедливости заданного пути. Когда они были детьми, в информационном поле, формируемом индивидуально для семьи каждого из них, всячески выделялась важность занятия, подобранного машиной для конкретного нового члена общества. Его возможные будущие болезни учитывались при формировании долгосрочных планов по подготовке докторов и производству медикаментов. Его возможные будущие предпочтения в технике для быта и досуга учитывались при формировании долгосрочных планов по ее производству. Возможный лучший результат в деле создания им потомства учитывался при формировании у него привязанности к одному или другому типажу представителей противоположного пола – полностью средствами личного информационного поля. Невольно в голове Андрея стала складываться воображаемая биография рассматриваемого им персонажа собственной картины. Он мысленно назвал его Криф: человек будущего должен был носить имя, нетипичное для человеческой традиции. Машина отвела ему профессию инженера по нейтрализации химических и ядерных отходов, одновременно выделив тот факт, что полноценно сосредоточиться на этом занятии ему помешает склонность к зависти. С ней Криф легко мог отказаться отдать данному роду деятельности всю свою карьеру, предпочтя однажды более выгодную стезю. Но в арсенале машины было несколько легко усваиваемых человеческим умом идеологий, часть которых встраивала жажду успеха своих потребителей сугубо в рамки одной, изначально данной им профессии, исключая расположенность смотреть по сторонам. Одна из таких идеологий планомерно прививалась Крифу на протяжении детства и юности посредством его личного информационного поля. Поддерживаемый информационным полем престиж этой идеологии сохранит Крифа ее приверженцем до самой смерти.
Постепенно в сознании Андрея возникало все больше вымышленных сведений о личности человека с картины. Верящий в абсолютное благородство преследуемых им в работе целей, ревностно соблюдающий все инструкции, никогда не дающий поводов сомневаться в себе. Непременно холоден в разговоре, словно живущий с опаской утратить часть бдительности из-за проявления эмоций. Наконец воображение Андрея исполнилось реализмом достаточной силы, чтобы можно было задавать Крифу вопросы и слышать, как он отвечает.
А.: Я уже что‑то о тебе знаю. Ты большой профессионал своего дела. Ты успешно завершал такие дела, с которыми многие твои коллеги вряд ли справились бы. Скажи, у тебя никогда не возникало мнения, что вследствие этого ты должен претендовать на какие‑то привилегии в жизни? Не думаешь, что о тебе должны рассказать миру?
К.: Пока миру это не нужно – мои бóльшие привилегии и моя известность, – я не думаю об этом. Пустая трата времени. Я думаю, как мне лучше выполнять свою работу. Я должен научиться действовать быстрее. Мир сталкивается с такими серьезными вызовами экологической безопасности, что невозможно давать себе передышки. Моя цель – претворять в жизнь лучшие методы борьбы с этими угрозами. Так, чтобы коллеги брали пример с меня. И, конечно, я ни в коем случае не вижу смысла рассчитывать, чтобы кто‑то говорил, что я лучше всех применяю эти методы. Нельзя, чтобы кто‑то отвлекался на мою личность. Мы все часть единого мира.
А.: Но ты хотя бы хвастаешь перед друзьями своими подвигами на работе? Им‑то не помешает узнать, с кем они водят знакомство.
К.: Зачем? Они заняты в других сферах деятельности. Им лишне будет знать о моей работе.
А.: Но разве ты не хочешь иметь среди них больше влияния? Чтобы они больше ценили твои воззрения?
К.: Ценить мои воззрения? Это система определяет, какие воззрения более или менее ценны в конкретный момент времени. Мы с друзьями никогда не меряемся значительностью наших воззрений.
А.: На какие темы вы тогда вообще спорите?
К.: Зачем друзьям спорить?
А.: Но ведь вы все не можете иметь равную осведомленность абсолютно во всех вопросах. Тебе не приходится развенчивать какие‑то заблуждения друзей, скажем, в химии? Тебя же наверняка раздражают любые дилетантские высказывания в этой области.
К.: Зачем людям высказываться на тему знаний? Люди для того, чтобы выполнять функции, а не для того, чтобы вещать знания. Вещать знания должно то, что было создано с этой целью – ум машины. Умы людей недостаточно способны, чтобы качественно вещать знания.
