Эль услышал этот теплый голос за своей спиной, вздрогнул и резко закрыл тетрадь. Ему уже казалось, что голос Максима он узнает из тысячи похожих, но это не было комплиментом. Макс был приставучим. Михаэль уже слышал его столько раз за последние двое суток, сколько не слышал родителей. Со своей отличной памятью, он успел выучить едва ли не каждую интонацию в чужом голосе.
– Откуда ты знаешь, что я именно такой люблю? – спросил Эль, взглянув на протянутую ему плитку.
– Случайно услышал разговор этой блондинки в коридоре и ее подружки. Она сказала, что ты нервный, и тебе бы помог этот шоколад. Все правильно?
– Правильно. – устало вздохнул Михаэль. – Эту блондинку зовут Стефания, но я не советую с ней связываться.
Последнее с языка сорвалось быстрее, чем Михаэль успел замолчать. Максиму, не стоило знать обо всех их отношениях. Он старался быть более сдержанным, но язвительные комментарии о Стеше так и сочились из него. Михаэль наткнулся на недоуменный взгляд теплых серых глаз и вздохнул. Сказанное воротить было невозможно, поэтому придется объяснять.
– Она просто излишне прилипчивая, и ее всегда много. Тебя, кстати, тоже слишком много в моей жизни за двое суток.
Максим усмехнулся. Он не реагировал на язвительные выпады Михаэля и уходить тоже не собирался.
– Я могу просто помолчать. – пожал плечами Макс, присаживаясь рядом на подоконник. – Может, тебя домой отвезти? Ты правда нервный. Обещаю, по дороге не пророню ни слова.
– Разве у тебя уже есть машина? – удивился Михаэль.
– Мне почти девятнадцать, и у меня давно есть права. – произнес Максим. – Так что, ты едешь? Решай быстрее, иначе надо тащиться на следующую пару. Что там у нас? О, клиническая психология!
– Только не это! – воскликнул Эль, резво спрыгивая с подоконника. – Черт с тобой, поехали. Только помни, что ты обещал молчать.
Максим и правда молчал. Михаэля это удивило и порадовало одновременно. Важным качеством Макса, как понял Эль, являлось то, что он исполняет свои обещания. Значит, он надежный. Михаэль уютно устроился на переднем сидении и тоже за всю поездку не проронил ни слова.
Он до этой недели раньше никогда не прогуливал пары в колледже. Только за эти два дня он успел пропустить восемь занятий. Михаэль и представить себе не мог, как потом он будет все догонять, в медицинском это почти невозможно. Максиму, казалось бы, на учебу было совсем наплевать. Судя по его выражению лица, Макса даже совесть не грызла за то, что тот прогулял первый день в новом колледже.
Путь до дома – дорога совсем неблизкая. В машине играло радио, за окном постоянно сменялись пейзажи. В основном это были новостройки, все однотипные, массивные, нагнетающие. Из-за них практически не было видно неба. Погода сегодня стала ясной, и на улице даже выглянуло солнце. От теплых лучей поднималось настроение – это закономерность. Даже улыбка – мимолетная и ничего не значащая – появилась на лице Михаэля. Сама по себе, при очередном взгляде на его нового друга.
– Как мы теперь будем все эти пары отрабатывать? – задал чисто риторический вопрос Михаэль, не отводя взгляда от окна.
Максим расценил это как призыв к разговору. Они практически доехали до точки назначения. Макс уже парковал машину у дома Фаворских, пока охранник пристально и недоверчиво глядел на них.
– Я уже говорил, что если с тобой, то отработка пар – не такое уж и плохое занятие.
– Лучше бы ты молчал. – хмыкнул Эль, открывая дверцу машины. – Увидимся завтра на занятиях.
– Заехать за тобой с утра? – внезапно спросил Максим. – Я живу тут недалеко. Вдвоем веселее.
Эль недоуменно посмотрел на него. Непонимание происходящего стало для него самым постоянным чувством за сегодня. Он лишь неуверенно пожал плечами.
– Я подумаю. Кину тебе смс-ку вечером.
Предстоящий ужин со Стефанией и ее родителями больше напоминал экзекуцию, нежели поощрение. Михаэль вообще не хотел, чтобы пиршество состоялось. Чем ближе были выходные, тем больше он понимал, что избежать этого не удастся. Стефания уже прожужжала ему все уши о предстоящем дне. Она забила его мессенджер собственными образами, выбирая наиболее подходящий. Эль отвечал вяло и неохотно. Обертка может быть любой – даже самой красивой, вот только начинки это не изменит. Стефания как была пустышкой, так и оставалась ей. Ничего не менялось: она цепляла на себя дорогие наряды, безделушки, а Михаэль видел, что скрывается за этой напыщенностью. Ему не хотелось иметь с ней никаких дел.
