Мама и «Оленька» сменяли друг друга, рядом со мной неизменно кто-то находился. Были рекомендованы прогулки на свежем воздухе, поэтому нам приходилось выбираться в маленький больничный парк. Мы – это я, Оленька или мама, и инвалидная коляска: первые два-три дня ходить было тяжеловато. Немудрено, что я сократила прогулки до минимума, ужасно чувствовать себя беспомощной. Меня утешали, что всё это временно, а вернуться практически с того света без последствий не смог бы никто.
Но теперь я дома, ужасная коляска забыта, ноги – тьфу-тьфу-тьфу! – слушаются, и всё относительно нормально. Сашка неизменно звонит по вечерам, Элла забегает каждое утро перед работой, мама нет-нет да заглянет в комнату. Анька обиделась и не разговаривала со мной больше недели.
- Надо было, прежде чем валиться, мне позвонить! – заявила сестрица в первый же день. – Чуть ласты не склеила со страху! И эта эгоистка – моя родная сестра!
Цитируя ту же Анютку: логика, умри!
Я сидела на подоконнике, завернувшись в плед, и пила горячий чай. За окном в венском вальсе кружились снежинки, грустно мигал старый фонарь. Его тусклого света едва хватало на единственную скамейку, занесенную снегом. А ведь было время, когда старикан горел нестерпимо ярко, и Элька приглашала своих кавалеров целоваться под ним.
- Символично же! – отвечала она, если спрашивали о цели подобных мероприятий. – Поцелуи под фонарем – в этом что-то есть, вам не кажется?
И хотя со временем свет фонаря потускнел, да и кавалеров заметно поубавилось, этот самый символизм остался…
На столе зажужжал мобильник, оповещая о приходе сообщения.
Одевайся потеплее и выходи во двор. Жду, – сообщала смс-ка.
Вернувшись к окну, вгляделась в вечернюю темноту. Трижды мигнули фары.
Хорошо, что сигналить не стал, – с улыбкой напечатала я. – Выйду, только скажи, куда мы поедем?
Телефон подумал с полминуты и выдал:
Узнаешь. Ничего сверхъестественного, погуляем немного. Верну домой в целости и сохранности.
Плюнув на гложущее любопытство – встретиться договорились еще утром, но куда отправимся и во сколько вернемся мне так и не сказали, – оделась со всей тщательностью. Предупредила родных, что скоро вернусь, и выскочила во двор. Выйти чинно, цивилизованно, как и положено благовоспитанной барышне, снова не удалось.
- За что тебя ценю, так это за гиперответственность, – улыбнулся Артемий.
Намекает на шапку с помпоном, шарф до кончика носа и остальные приметные детали моего облика? Сам ведь просил потеплее.
- В следующий раз конкретизируй: шапка-ушанка – одна штука, валенки – по усмотрению, шарф не обязателен, – я смахнула с его плеч приставучие снежинки. Пока ждал меня у подъезда, те успели налипнуть. Выходит, машина мигала сама?
Покружив по городу, мы свернули на пересечении двух центральных улиц. Повороты-повороты, объезды, какие-то дворы… Я начала смутно беспокоиться.
- Куда ты везешь нас, Сусанин-герой?
- Спокойно, ребята, я сам здесь впервой, – последовал закономерный ответ. – Как думаешь, до утра мы отсюда выберемся?
Знала же, что он издевается, зачем клацнула зубами?
- Вот он, предел доверия! Да шучу я, шучу, не волнуйся. Почти приехали.
Машину оставили у подъезда незнакомого дома. Я задрала голову повыше и, наконец, поняла, где мы находимся: самый густонаселенный район, пять домов здесь в десять, а один даже в пятнадцать этажей. Многие в шутку обзывали данное место «Сити», по аналогии с Москвой. На мой взгляд, очень далекое от истины сравнение, но среди местных оно сразу прижилось.
- Это такой оригинальный способ пригласить в гости?
- Ты ведь прекрасно знаешь, где я живу, – не поддался на провокацию Воропаев. – Пешком или на лифте?
- На пятнадцатый? Лифтом!
Выйдя из лифта, мы отыскали ведущую на чердак дверь. Замок одиночно щелкнул и свалился на пол, Артемий спрятал его в карман, сотворив взамен слабенький морок. Будем возвращаться – запрем по-человечески. Мы поднялись на чердак, а оттуда, через люк, с которым управились столь же ловко, выбрались на крышу. В безветренный морозный вечер здесь было гораздо холоднее, чем во дворе.
Боязнь высоты никогда не входила в число фобий, поэтому я спокойно подошла почти к самому краю.
- Как красиво…
С крыши самого высокого здания города открывался потрясающий вид. Россыпь цветных огней, дома как большие коробки. Ползущие по узким полоскам дорог автомобили отсюда казались букашками. Приглядевшись, я смогла различить парк. Где-то рядом должна быть наша больница.
