BMW ожидаемо наращивает отрыв на всех прямых участках дороги, но теряет преимущество, когда под колесами начинает творится настоящий ад из неровного старого асфальта, а потом и вовсе пыльной грунтовой дороги. Там, где машине бизнес-класса приходится сбросить скорость, чтобы не повредить днище, внедорожник прорывается напролом. Его мощные амортизаторы отрабатывают все ямы и неровности.
Ford оставляет за собой огромный след пыли и грязи, сильно мешая обзору своего противника. Я даже не дышу, наблюдая за тем, как серую BMW сильно заносит на участке отвратительной дороги, покрытой слоем липкой грязи. Меня захлестывает страх, но машина восстанавливает траекторию пути быстрее, чем я успеваю ему поддаться.
Изображение, передаваемое с дрона, слишком нечеткое и иногда застывает на экране. Я устаю следить за гонкой и отдаю телефон Софи, на что она фыркает:
– Тебе вообще не интересно?
– Я знаю, кто победит.
Софи еще какое-то время смотрит на меня с мягким осуждением, но после возвращается к экрану телефона.
Мне не нужно поднимать взгляд, чтобы узнать, чем вызваны восторженные крики толпы. Слышу легкий скрип тормозов BMW, настолько знакомый, что у меня снова спирает дыхание. С отставанием в секунд пять слышится тяжелое торможение внедорожника, и только после этого я поднимаю голову.
Джексон выходит из машины, и, даже проиграв, он все равно приветствует зрителей и машет рукой всем знакомым. Он улыбается и выглядит так, словно не ожидал от заезда ничего другого.
– Пойдем к ним! – Софи подталкивает меня к двери и заставляет выйти из машины. Меня закручивает водоворот тусующихся молодых людей, которые, как волны прибоя, выталкивают нас к участникам гонки.
Водитель BMW так и не покидает машину. Я смотрю куда угодно, лишь бы не заметить его лица. Однако мне приходится поднять взгляд, когда дверь со стороны водителя открывается.
Я ничего не слышу. Ни громкую музыку, льющуюся сразу из нескольких машин вокруг, ни гомон толпы, ни болтовню Софи. Вокруг меня – огромный пузырь пустоты и тишины, и кажется, что внутри расползается точно такой же.
Когда я вижу водителя BMW и наконец осознаю это целиком, появляется ощущение, будто пузырь вокруг лопается, а вместе с ним схлопывается и весь остальной мир. Все мое существо распадается на буквы, слоги и звуки.
А й д е н.
Вот что получится, если упорядочить хаос, из которого я состою.
Он одет в простую одежду – единственное отличие от прошлого него. Каждый ее элемент неизменно черный. Тонкая футболка, обтягивающая рельеф тела, простые джинсы, кроссовки. Когда я наконец смотрю выше, сталкиваюсь с долгим, проницательным взглядом Айдена. В нем невозможно различить отдельные эмоции, лишь полный контроль.
В первую же секунду этого зрительного контакта я готова признать, что могу распасться на атомы. Все еще стою на месте, но мне кажется, стоит сделать шаг – и я стану одним жалким фунтом в огромной массе темной материи.
Вздрагиваю, когда Лиам хлопает меня по плечу. Хотела бы порадоваться, что ужасное наваждение разбивается, но нет. Я все еще оглушена.
– Твой папаша, конечно, может и уволил нашего охранника, – громко и не очень разборчиво произносит Лиам. – Но это не значит, что Айден не может быть частью нашей команды, ясно?
Он слегка покачивается, держа в руках стакан черт знает с чем. Боже, они что, реально напоили его? Лиам же за рулем…
– Прости. – Джексон тяжело вздыхает и добавляет, словно оправдываясь: – Я посчитал, вам с Айденом это нужно. Знаешь, было сложно уговорить его приехать. Я рассказал ему, как ты себя чувствуешь. Сказал, что сейчас идеальная возможность приехать и поговорить. А вообще, Айден взял трубку, только потому что подумал, что с тобой случилось что-то ужасное, раз ему звоню я.
Джексон виновато почесывает затылок, убрав другую руку в карман безрукавки. Он улыбается так искренне и обезоруживающе, что я не успеваю даже поблагодарить его. Или наорать.
– Давай дерзай. И прекрати уже слезы лить.
Слезы? Я быстро касаюсь своего лица и с ужасом чувствую пальцами влагу. Тут же протираю глаза и шумно вдыхаю, собрав все свое мужество, чтобы посмотреть на Айдена.
Он не пытается подойти ко мне. А я не могу двинуться с места. Кажется, что между нами не жалких двадцать пять футов асфальта и музыки, а по меньшей мере ужасная бездонная пропасть.
А еще вдруг понимаю, что могу перешагнуть эту пропасть одним махом. Могу обратить свою ненависть и обиду в понимание, могу поставить себя на место этого человека и обнаружить, что я, в сущности, вряд ли бы поступила иначе. И в ситуации с моим отцом, и… во всех остальных.
Преданность нанимателю. Преданность близкому человеку. Айден сделал свой выбор, и я не могу судить его за то, что прошло слишком много времени. И пусть мне было безумно плохо в последнее время, пусть я едва собирала себя по частям, это все происходило именно потому, что Айдена
А еще так предам себя. Потому что прекрасно знаю, чего хочу.
