Несколькими часами позже мы с Айденом покидаем больницу. Было бы глупо отрицать необходимость этого, однако я куда больше переживала за Айдена, чем за себя. Но с ним все в порядке. Несколько растяжений и сильных ушибов, куча ссадин и разбитая губа. Мне, по иронии судьбы, повезло меньше: результаты всех анализов настолько неутешительные, что я даже не стала в них вдаваться. Просто кивала на предоставленные списки медикаментов и направлений, которые мне выписала врач.
Все позади. И пусть мне кажется, что я все еще в плену целой череды кошмаров, сейчас мы с Айденом возвращаемся домой. Не могу отделаться от мысли, что Клиффорд этой возможности лишен навсегда. И пусть у нас были весьма натянутые отношения, никак не могу осознать, что тот живой и сильный человек, проживший в стенах особняка дольше, чем я, больше никогда в нем не появится.
– Шелл…
Папа вскакивает со ступенек огромного крыльца, едва я выхожу из машины Айдена. На него самого отец смотрит мрачно, напряженно, однако не предпринимает попыток потребовать от уволенного сотрудника покинуть частную территорию.
– Как ты? – Папа возвращает на меня тревожный взгляд и касается моих плеч.
– Все нормально, – я пытаюсь выдавить улыбку. – Просто чертовски устала.
– Один день! – раздается разгневанный вопль со стороны двери. – Один день я решила поспать и отпустить тебя куда-то одну!
Софи обхватывает меня, обнимая бережно и отчаянно одновременно. Я чувствую, как к глазам снова подступают слезы, но тихо смеюсь. Рада, что просто вижу Софи, что могу обнять ее и слушать, как она тихо ворчит, хотя сама дрожит от пережитого страха и переживаний.
– Мистер Мэйджерсон.
Айден сам обращается к моему отцу, и, клянусь, в моих глазах бывший телохранитель выглядит как настоящий самоубийца.
– Я бы хотел поговорить с вами.
Точно сумасшедший.
– Я знаю, о чем ты хочешь поговорить, – вздыхает отец. – Хочешь высказать бесполезные извинения.
– Не только. – Айден поднимается по ступенькам на крыльцо, встав на один уровень с моим отцом. Бывший телохранитель выглядит как человек, явившийся с повинной, и одновременно как тот, кто готов поставить ультиматум. – Нет смысла скрывать, что я не могу отказаться от Шелл. Последние дни показали, что моя отставка никого не избавит от проблем, а постоянное расстояние не позволяет мне вовремя реагировать на угрозы. Это не единственная причина, почему прошу вас изменить свое решение. Мистер Мэйджерсон, все, что хочу сказать: либо я остаюсь рядом с Шелл и обеспечиваю ее безопасность как телохранитель, либо буду делать это за вашей спиной.
Где-то в груди мое дурное сердце совершает почти смертельный кульбит. Папа невесело усмехается, складывает руки на груди – каждое его движение отражает недовольство.
– Как смело.
– Мне не нужна зарплата, – продолжает Айден. – Просто позвольте оставаться рядом с вашей дочерью. Иначе я не могу.
Софи выдыхает тихое умиленное «оу», а я не могу сделать даже этого. Его слова задевают что-то глубоко внутри меня, вплетаются в существо и по-хозяйски располагаются там.
Отец сверлит Айдена таким взглядом, что становится совершенно непонятно, тронут он словами бывшего сотрудника или же вспоминает, где лежит лопата и в какой лес лучше вывезти труп. После долгого молчания папа тихо произносит:
– Поговорим позже. Сейчас делай, что должен.
Айден благодарно кивает, слегка прикасается ладонью к моей руке чуть выше локтя и уводит меня вместе с Софи домой.
Папа остается на крыльце. Я знаю, чего ему стоило это решение.
И хочу сказать спасибо.
Похороны Клиффорда назначили через несколько дней. Его хоронят в воскресенье, в пригороде Сиэтла, неподалеку от фамильного ранчо, где живут его родственники. Своей семьи у Брукса не было, однако на прощальной церемонии присутствуют почти все его подчиненные, в том числе и последний наниматель в лице моего отца.
А еще я.
Священник произносит торжественную речь, утешая собравшихся тем, что Клиффорд Брукс знал, на что идет, он горел своей работой и выполнял ее с честью и достоинством. Вот только я не вижу ничего торжественного и красивого в смерти, которой не должно было быть. Клиффорд не погиб, защищая меня от пуль или нападения врагов своего босса. Начальник охраны погиб, просто потому что оказался рядом со мной не в то время не в том месте. Он был бы жив, если я не сбежала той ночью в мастерскую.
Разве это то, к чему он мог быть готов?
Мне ужасно стыдно. И просто больно.
Я стою в стороне, в десяти шагах от темного гроба, и не слышу речи священника – меня оглушают слезы, которые не находят выхода из моего тела. Я прощаюсь мысленно.
Днем позже Софи предстоит возвращаться домой. Билеты на обратный рейс покоятся в ее руках, а чемодан сиротливо стоит у машины Джексона – именно он вызвался отвезти Софи в аэропорт.
