Когда впереди я вижу яркую машину реанимации, глаза застилают слезы. Я торможу на обочине, быстро выхожу и помогаю медикам вытащить Шелл с задних сидений. Они кричат друг на друга, суетятся, командуют, а я не понимаю ни слова. Я парализован, всюду следую за Шелл, и, похоже, мой вид так плох, что мне даже не пытаются помешать и выгнать из машины скорой помощи.
Пожалуйста.
По дороге в больницу они проводят сердечно-легочную реанимацию. Я вижу, как врач покачивает головой, пока его коллега продолжает попытки.
Пожалуйста.
Я не могу думать. Не могу говорить. Не понимаю, испытываю ли ужас от того, что у врачей ничего не получается, понимаю ли, что Шелл мертва.
Ее сердечко начинает биться, когда машина «скорой» проносится через оживленный перекресток, вопя сиреной. Врач издает облегченный возглас и выпрямляется, держась за все подряд. В этот момент я чувствую, что тоже делаю первый жадный вдох.
Я ни черта не вижу, просто сжимаю ладонь Шелл своими пальцами и шепчу одно и то же несколько раз:
– Моя умница…
Я выжила. Я смогла.
Это мысль, с которой я впервые прихожу в себя на третьи сутки пребывания в больнице. Рядом со мной неизменно находится Айден, а потом приезжает и папа.
А ребята, приходящие навестить время от времени, и вовсе заставляют меня делать все, чтобы быстрее выписаться. Потому что слушать шутки Лиама по поводу «двух подстрелышей на одну команду» в двадцатый раз становится невыносимо. А еще Софи с ее постоянным «ОДИН ДЕНЬ, МЭЙДЖЕРСОН», и Джексон с его тревогой в глазах. Только Ноа не бесит меня излишним вниманием и просто привозит мою любимую еду.
Айден практически живет со мной в палате. Даже думать не хочу, в какую стоимость выходит папе это исключение из правил, но я признаю, что не смогла бы без него.
Спустя несколько месяцев больничные коридоры сменяются родными стенами дома. Ноющее тело крепнет, все раны затягиваются: как телесные, так и душевные. Безумные события сглаживаются в памяти, и хоть от них все еще веет ужасом, я не даю прошлому ломать мое настоящее.
За это время папа перестает заниматься теневой деятельностью, покидает свою позицию на черном рынке. Он полон желания покончить со всем, во что ввязался, и я благодарна отцу за этот выбор. Наедине со мной он ни раз признавался, что никогда не простит себе того, что произошло. Когда речь заходит о моем попадании в больницу и клинической смерти, папа никогда не может сдержать слезы.
«
«
Поскольку выйти из этого болота не так просто, как хотелось бы, некоторое время мы все живем в напряжении. Штат охраны временно увеличен, а папа, бывает, уезжает по делам на несколько суток. Я жутко переживаю за него, но после всего произошедшего судьба улыбается нам капелькой удачи: ничего страшного больше не происходит.
Сегодня мы ужинаем все месте. Я, Айден, папа, Шарлотта и Сэм. В последнее время они все чаще остаются в особняке, заняв две комнаты недалеко от папы, и я знаю, к чему все идет. И искренне этому рада. Сэм становится моей близкой подругой, и пусть мы все еще проводим не так много времени вместе, как могли бы, наша привязанность настоящая и крепкая.
Мы едим восхитительное жаркое, пока на улице огромными хлопьями падает снег. Айден сидит рядом и в какой-то момент притягивает меня ближе, давая облокотиться о его грудь и устроиться в полукольце объятий. Я скольжу взглядом по окну, наблюдая за тем, как танцуют снежинки. Совсем скоро Рождество.
Наша первая настоящая мастерская открывается весной. Всю зиму мы тратим на то, чтобы подготовить наше детище к полноценному рождению, и за первую неделю работы Джексон и Ноа получают столько заказов, что даже лентяй Лиам оказывается втянут в работу. Софи занимает у них пост администратора, а Лео помогает каждому из них, выполняя их нехитрые поручения.
Уже какое-то время Софи снимает квартирку на окраине Сиэтла. Ни для кого не является секретом, что она живет там вместе с Джексоном. Кажется, наш горячий мексиканец ни разу не пытался сопротивляться и выстоять против этой яркой частички солнца.
