Да и сам Нейтан выглядит непривычно. Улыбка, лежащая усталой тенью на его губах, не кажется оскалом гиены. Нейт потягивается, зевнув, а потом сквозь смех кряхтит, схватившись за спину. Я впервые наблюдаю в нем столь простые детали. Невольно задумываюсь: а ведь образ самодовольного красавчика, уничтожителя женских сердец и знаменитого на весь университет ублюдка может быть всего лишь личиной, под которой прячется настоящий Нейтан Пирс. И мне думается, что я совсем его не знаю.
А вот Питер знает.
Очевидно, что увиденное мною никак не отменяет всего, что натворил Нейтан за годы обучения. Но сейчас я вижу Пирса, у которого были все шансы прослыть нормальным парнем. В моем опустошении прорывается саднящая обида. Я помню, сколько раз преодолевала себя, до последнего защищая Питера и отстаивая его честь. Получается, все это было лишним? Теперь понятно, почему Пит так рьяно отговаривал меня от разборок с Нейтаном.
– Мистер Пирс!
Поморщившись, Нейт поворачивает голову на голос и смеряет одного из охранников раздраженным взглядом.
– Надеюсь, ты с хорошими новостями. Мою машину заберут отсюда завтра?
Худощавый мужчина в светоотражающем жилете дважды кивает. Он подобострастно улыбается и докладывает:
– Конечно, мистер Пирс, я уже договорился с эвакуаторщиком. Но разве мистер Бутман не обещал сначала закончить кузовные работы?
Нейтан насмешливо фыркает.
– Не думаю, что теперь наши старые договоренности с Вэнсом в силе. Парень конкретно так двинул кукухой, знаешь ли. Свою машину я его папаше доверять не стану, мало ли у него вся семейка такая же.
– Понял вас, мистер Пирс.
Я в презрении кривлю губы. Полагаю, такое количество подхалимства и терпения вызвано лишь тем, что родители Нейтана спонсируют эту контору. Невольно задумываюсь: может ли это место быть для компании Нейтана чем-то таким же, как наша мастерская для меня и моих ребят? Размах у них ощутимо больше.
Когда сотрудник охраны, вежливо кивнув, скрывается из виду, Питер вдруг тихо бурчит:
– Спасибо тебе.
Брови Нейтана в удивлении приподнимаются. Питер неловко откашливается, отводит взгляд и только после этого сбивчиво поясняет:
– Ну… я слышал… в общем, с Шелл тогда все могло быть намного хуже, если бы не ты. Спасибо.
Никогда не видела Пирса таким растерянным. Он старательно удерживает на лице насмешливое выражение, но в итоге теряет эту самодовольную улыбку.
– Да ладно. – Нейтан почесывает затылок и отмахивается. – Проехали.
Я до того крепко стискиваю ладони в кулаки, что руки начинает сводить от напряжения. Джексон осторожно поглаживает меня по плечу. Сейчас это прикосновение кажется мне настолько неуместным, что даже злит. Я в раздражении дергаю плечом, намереваясь избавиться от его ладони, но в итоге задеваю край металлической коробки, лежащей на полке стеллажа. Она тихонько звенит, ударившись о соседнюю – совсем ерундовый скрежет, так характерный для подобного места.
Однако Питер вздрагивает и оглядывается в нашу сторону. Я мгновенно застываю, молясь, чтобы в таком скудном освещении за этим хламом нас невозможно было разглядеть.
Но Питер смотрит на меня. Не знаю, видит ли он Джексона, но на несколько ужасных мгновений Пит смотрит мне прямо в глаза. На его лице отражается шок, смываемый гримасой виноватого выражения. Секундой позже Питер так же резко переводит взгляд и делает вид, что осматривает пространство дальше.
– Жутковато здесь, – протягивает он и поворачивается обратно к Нейту. – Может, пойдем?
Пирс снисходительно улыбается ему и подмигивает.
– Вспоминаются все ужастики разом, да?
Натянуто посмеявшись, Питер цепляется за локоть Нейта и почти силком тащит его вперед, подальше от места нашего с Джексоном укрытия.
– Да… поэтому пойдем, не хочу искушать судьбу.
Вскоре оба они скрываются в глубине ангара, а Питер еще долго специально повышает голос, чтобы мы знали, как далеко они ушли. Когда голоса стихают, первым приходит в себя Джексон. Схватившись за стойку стеллажа, он одним усилием поднимается с коробок, придерживая и меня. Вдвоем мы покидаем наше ненадежное укрытие. Я неестественно передвигаю ногами, делая это на автоматизме.
Джексон останавливает меня и разворачивает к себе. В полумраке окружающего нас пространства я читаю в его взгляде выражение крайнего беспокойства и смятения.
– Я не знаю, как все это расценивать, Шелл, – тихо признается он, не догадываясь, что буквально озвучивает и мои собственные мысли. – Единственное, в чем я уверен: не стоит рассказывать об этом нашим.
Наверное, мне стоило бы возразить, броситься защищать и без того пошатнувшееся единство команды, напомнить, что замалчивание проблем ни к чему хорошему не приведет, но я не нахожу на это сил. Да и разве я вправе говорить о подобном, когда сама скрываю огромный кусок своего недавнего прошлого? Оправдывала себя тем, что так намного быстрее приду в норму, однако это не меняет самого факта: я не до конца открыта и откровенна со своими друзьями.
– Не хочу конфликтов и разладов в команде, – продолжает Джексон. – По крайней мере до того момента, когда мы точно разберемся с тем, что за фигня тут творится.
