Созвездие неудачи полностью

– Как по мне, недостойно портить вечеринку, – Рудольф скатал пустую банку из-под «Эйрики» в шарик сублимата и метнул его в капитана.

– Мы больше не будем, – Йонге отбил блестящий шарик локтем. – Что завтра по графику?

Синхрон больше не упоминали, но благодушная атмосфера посиделок у костра развеялась. Крисса, посидев еще немного, сослалась на то, что эйлуридос плохо усваивают алкоголь и удалилась в палатку. Следом за ней ушла Джет. Позевывая, Рудольф вывел мощность синтетического пламени на минимум и заявил, что на сегодня достаточно научных дискуссий. Он идет спать и горе тому, кто вздумает сунуться к нему с предложениями близких контактов. Спасибо, вдоволь наобщался с бешеным койбулом, больше не хочется.

Бортмеханик Вебер был уверен, что отрубился всего на пару стандарт-часов. Едва-едва заполз в свой мешок с подогревом, как в палатку ввалились Сайнжа и Йонге, затеяв перебранку над его бренным телом. Ругались они шепотом, но таким, от которого можно было оглохнуть. Не выдержав, Рудольф от души рявкнул на напарников. Предложив им пойти и поискать другое место для выяснения отношений, пока он не выкинул их нафиг. Хвала небесам, угроза сработала и вынудила заткнуться. Навигатор, устраиваясь на ночлег, долго пыхтел, ворочался и толкался. Йонге похрапывал, с тонким присвистом втягивая воздух.

Проснувшись, Рудольф с удивлением обнаружил себя в полном одиночестве. Высунулся из «Рейнджера» наружу — в лагере никого, кроме Криссы Этлин. Вентурка сидела на рабочем месте, обвешавшись вирт-экранами. Рудольф нашел заботливо оставленный у костра термос с орабиуком и как бы невзначай подобрался ближе к миз Этлин.

Крисса не прогоняла сделанные за несколько суток записи, не занималась обработкой, подгонкой, редактурой и компиляцией. Просто сидела, сгорбившись и низко опустив голову, из-за чего ее массивная фигура казалась бесформенно-оплывшей. Язык тела эйлуридос здорово отличался от человеческого, но Рудольф был уверен, что не ошибается. Уж он-то всегда мог распознать донельзя огорченную и затосковавшую женщину. Что ж это такое, ни на миг нельзя отвлечься придавить ухо! Напарники тут же нахватают уйму кредитов, шлепнут кого-нибудь не того, кого стоило бы, угонят чужой корабль или донельзя расстроят звезду кинематографа.

Рудольф вежливо кашлянул. Крисса вздрогнула, прижав уши, вскинула испуганный взгляд. Миндалевидные глаза цвета золотисто-зеленого демантоида казались подернутыми стеклянной пленкой. Вот те на. Ситуация стремительно ухудшается. Эйлуридос плачет?

– Доброе утро. Куда все запропастились? – Рудольф протянул вентурке пластиковую чашку с орабиуком. Она взяла, неловко сомкнув короткие пальцы вокруг слишком маленького стакана. Отпила, как это делают животные: высовывая сложенный ковшиком язык и быстро прихлебывая маленькими порциями.

– Ушли. Делать съемки в пещерах на берегу и у месторождения. Йонге сказал, там и в самом деле есть выход ценных минералов.

Она шумно вздохнула.

– Крисса, – Мироздание помогает отважным. Нечего бродить вокруг да около при виде дамы в печали. – Крисса, что случилось? Кто-то из этих засранцев брякнул глупость? Кто именно, Сайнжа или Йонге — и как ты хочешь получить их головы, сырыми или поджаренными?

– Твои друзья ни при чем, – миз Этлин забавно наморщила лоб с множеством крутых складок. – Не обвиняй их понапрасну. Дело совсем не в них.

– Тогда в чем? – проникновенно спросил Рудольф. Миз Этлин давно живет среди людей. Учитывая специфику ее ремесла, она наверняка освоила искусство разбираться в тонкостях интонаций.

– Трудность во мне. В этом. Иди сюда.

Рудольф с готовностью перемахнул через составленные рядком контейнеры и плюхнулся рядом с миз Этлин.

– Скажи, что ты видишь.