Созвездие неудачи полностью

Выставленные на паузу экраны взорвались беззвучным пестрым калейдоскопом бытия экипажа «Фелиции». Джет в кают-компании безучастно уткнулась в планшетку. Она же на Шайларе, старательно устанавливает заряд для почвенной спектрографии. Йонге с кейсом на плече вышагивает по мелководью в радуге мелких брызг. Яут взмывает в воздух, свирепо разя клинками, в следующее мгновение объектив поймал его за сосредоточенной готовкой мяса у костра. Хмурый капитан в рубке выговаривает кому-то, оставшемуся за кадром. Сгорбленная спина Сайнжи, под чешуйчатой кожей в такт размашистым движениям таза перекатываются чудовищные комья мускулов. Ухмыляясь, Йонге мимоходом пихает Рудольфа кулаком в плечо. Озаряющее темноту бирюзовое сияние биолюминесценции, обрамляющее два слившихся воедино силуэта. Торжествующий Сайнжа возвышается над тушей койбула. Бортмех очарованно таращится на танцующую пару виртуальных скинов, себя и ИскИна. Поворот камеры сквозь призрачное пламя «Шмеля-4» – и взгляд первого пилота, одновременно насмешливый и цепкий, впитывающий каждое движение напарника. Крупный план закаменевшего в напряжении лица Рудольфа с перекошенной щелью рта и каплями пота на лбу. Задумавшаяся Джет сидит на груде валунов, рассеянно бросая камешки в море. Оскаленная морда навигатора с жутко распяленными клыками, яут точно собирается прикончить врага особо жестоким способом — но коптер отлетает дальше, показывая, что Сайнжа всего-навсего общается с капитаном. Йонге и Рудольф болтают, устанавливая палатки...

– Разнообразная у нас жизнь на борту, – честно отметил Рудольф.

– Ты ничего не замечаешь? – напряженно спросила Крисса.

– Э-э... У меня постоянно идиотское выражение лица? – жизнерадостно предположил бортмеханик. – Йонге выглядит так, будто донельзя озабочен судьбой Фузии и одновременно страдает жутким запором? На самом-то деле он постоянно грузится идеями о том, как обскакать конкурентов.

– Вы как части единого целого. Разобщенные, но вместе. Всегда. Постоянно. Джет вчера говорил, ваши эмоции есть производное от влияния синхрона. Пусть так. Вы осознаете их истинными. Преобразуете, делая правдой из лжи. Вас невозможно показать враждующими. Вы замкнутый круг, совершенная система с обратной связью. Ваш секс откровенен настолько, что не поддается редактуре. Я не могу с этим справиться! – она зашипела прямо в лицо Рудольфу, задирая мясистую верхнюю губу и обнажая мелкие зубы.

– Крисса, Крисса, – вскинулся Рудольф, не на шутку ошеломленный такой вспышкой обычно сдержанной вентурки. – Крисса, ты только успокойся. Ты светило. Мастер своего дела. Все умеешь и все можешь...

– Нет, как ты не понимаешь? Почему именно через вас судьба решила напомнить о моей бездарности? Я научилась создавать то, чего подсознательно ожидает аудитория. Понимать, что выгодно для студии. Сладкие тайны, преодоленные запреты, грязные секреты, разлуки, встречи, блестящие надуманные фальшивки! Что мне делать с теми, кто ничего не утаивает? Я работала со специалистами своего дела, чья страсть мгновенно гасла, стоило им выйти из кадра. Они могли изобразить все, что требовалось согласно контракту. Вы живете этим. Всей привязанностью, своим кораблем, своими напарниками. Это обжигает. Это физически больно, – она зажмурилась на мгновение и очень спокойно спросила: – Ты бывал на Вентурии. Руди?

– Нет, пока не доводилось. Но я заметил, в последние годы во Втором секторе стало изрядно больше твоих соплеменников.

– Это так. Мы убегаем, – синтезированный голос Криссы Этлин звучал смущением и вызовом.

– Почему? – беседу требовалось срочно перебросить в более спокойный эмоциональный канал, пока миз Этлин окончательно не пошла вразнос. – На Вентурии вроде ни войн, ни катаклизмов, ни эпидемий...

– Мы очень традиционалистское общество, Руди. Нет, совсем не такое, как яутжа на Найхави. Они хранят память о прошлом, но сознают, что мир меняется. Нельзя жить так, как мы жили тысячи лет до этого. Многие не могут смириться, переделать себя, приспособиться. Молодежь покидает планету, переселяется в человеческий сектор. С нашей точки зрения вы удивительны. Вульгарные, жадные, но вместе с тем морально гибкие и поразительно дружелюбные. Во всем Втором секторе вы единственные готовы с легкостью интегрировать представителей любого народа и воспринимать их частью своего сообщества. Вы даете шанс любому, даже тем, кто совершенно не похож на вас. А нам, эмигрантам-вентури, посчастливилось вдвойне. Знаешь, почему?

– Теория Беляшских, – сообразил Рудольф. – Неосознанная симпатия к ксеносам, чья внешность ассоциируется с приятными и безопасными созданиями. Вы похожи...

– На ваших мелких домашних любимцев, да, – Крисса невесело хмыкнула. – Узнав об вашей особенности восприятия чужаков, многие стали нарочно подчеркивать сходство с животными. Брать новые имена, как у землян, чтобы вам было легче запоминать и произносить. Иногда помогало. Получить работу, найти друзей, сделать карьеру в вашем обществе.