Созвездие неудачи полностью

Выпили за космических первопроходцев. Поддавшись общему расслабленному состоянию, Йонге позволил втянуть себя в исполнение шумовых эффектов к старой доброй «Бегу, стреляя на ходу». Исподволь нахлынули воспоминания о годах обучения в Академии. Тысячи безумных выходок, на которые способна орава энергичных молодых людей, изнемогающих от зубрежки, высшей математики и астрофизики. Первый штрафной штамп в гражданской карте лояльности, результат участия в разгроме студенческой кантины. Как давно все это было. Было не с ним, с каким-то совершенно другим парнем с провинциального Гаусса по имени Йонге Далине...

Йонге дернулся, сообразив, что дремлет с открытыми глазами, привалившись спиной к составленным в ряд контейнерам и предаваясь ностальгии. Компания больше не распевала, но разглядывала нечто, одобрительно восклицая и сдвинувшись к искусственному костерку. Рудольф с жаром доказывал что-то Джет, та кивала, отбивая пальцами быстрый ритм над вирт-планшеткой.

– Товарищ Йонге! – бортмеханик вспомнил о существовании капитана. – Глянь и скажи — похоже?

Проследив за указующим пальцем, Йонге понял, чем так увлечен экипаж и пассажиры.

Над языками синтезированного племени зависла голографическая проекция дюймов десяти высотой, изображающая танцующую пару. Мужчина крепкого сложения, с ежиком светлых волос, в котором безошибочно опознавался чуть утрированный герр Вебер. Девушка с задорно торчащими хвостиками, в мешковатом сьюте технического работника со множеством карманов, но почему-то в строгой офисной юбке и на высоченных шпильках. Развернувшись спиной другу к другу, парочка слаженно и грациозно исполняла быструю рейв-шейву, модную новинку с курортов Салии.

Бренди, обильно заполированное коктейлями и «Эйрикой», сделало свое грязное дело, малость притупив соображение. Йонге несколько ударов сердца таращился на кружащийся в огне дуэт, прежде чем сообразил:

– Скины? Скины для Руди и Фелиции?

– Согласись, она прелесть? – расплылся в довольной улыбке Рудольф. – Прям как наяву!

«Она выше ростом, спортивного сложения и не такая фигуристая. А вот лицо... Как Джет догадалась, что я вижу ее именно такой? Электронный призрак, стоящий у штурвала небесного корабля... Йонге, допивай и завязывай!»

Голографический Рудольф лихо крутанул Фелицию вокруг себя. Парочка слилась в объятии, Фелиция запрокинула голову, подставив губы под поцелуй. Сверху на них пролился обильный дождь сверкающих розовых сердечек-лайков и угловатых яутских глифов «Слава!»

Транслейтор Криссы перевел ее сдержанное урчание как глубокий и нежный женский смех. Вентурка захлопала в ладоши, звякая браслетами — по случаю походной жизни их насчитывалось раза в три меньше, чем обычно. Состроив умоляющую физиономию, Рудольф клянчил у Джет программу-скин.

– Да забирай, о чем разговор, – прозрачно-синяя иконка конверта сорвалась с комм-браслета Джет и втянулась в комм Рудольфа. – Я читала о проявлении побочных эффектов синхрона — экипаж начинает воспринимать ИскИна как отдельную личность, наделяя ее характером и эквивалентом атмана...

– У кого читала? – влез с уточнением Йонге.

– У Картера и Дворжецкой.

Йонге удивленно поднял бровь. Джет всерьез копалась в истории становления синхронизации, а не пробежала мимоходом взглядом пару статей Энциклоблогии. Исследования Картера-Дворжецкой считались наиболее спорными, научный мир еще не пришел к единому мнению по поводу их теорий Надо быть весьма увлеченным и подкованным пользователем Скайнета, чтобы раскопать нужные ссылки и разобраться в подаче материала. Пожалуй, девчонка честно заработала толику уважения.

– А Лейфляйшиц полагает, что синхрон — не более чем психологическая симуляция, – невозмутимо добавила Джет. – Созданная для поддержания комфортной атмосферы работы ИскИна. Синхрон стирает естественные различия между людьми, подгоняя всех под единый шаблон. Удобно, когда на борту никто не конфликтует и все предельно дружелюбны. Деструктивные эмоции отсекаются и заглушаются, толерантные поощряются. В итоге экипаж перестает различать, где их собственные мыслеформы, а где внушенные синхронизацией.

– Это всего лишь одна из теорий, не получившая подтверждения, – твердо заявил Йонге. Беспечная болтовня у костерка свернула куда-то не туда, в зыбкие, опасные и неизведанные топи психологических проблем синхронизации.

– Ага, – кивнула Джет. – Теория допустимых жертв. Постепенное расстройство рассудка у экипажа как плата за возможность перемещаться меж звездами. Действительно, лучше так, чем безвылазно торчать в своей Солнечной системе на окраине галактики.

– Товарищи, вы чего? – недоуменно спросил Рудольф. – Пуршские крабораки покусали, что ли? Развели диспут, того и гляди перейдут от веских аргументов к увесистым. Сайнжа, давай бросим их в залив, пусть охладятся?

– Сражение умов и мнений порой не менее жестоко, чем охота на Зверя, – яут наставительно вскинул палец с длинным

кривым когтем. – Недостойно встревать в чужой поединок.