Когда все началось?.. Наверное, с того самого дня. Она никому не рассказывала, что каждый день слышит голос Сучжон. Иногда та извинялась, как тогда в кафе, а иногда насмехалась, вырывая изо рта сигарету…
Как бы Сеён ни старалась отбросить мысли о ней, наглая девчонка возвращалась снова и снова. Но самым страшным моментом было не это.
Самым страшным было ее лицо, когда она отчаянно вырывалась из рук Чэгана и Сынчхана, а Сеён опустила ей на голову камень. Ее взгляд, который постепенно мутнел. Ее тело, которое сползло на землю, как упавшее дерево. Злость, наполнявшая душу Сеён, моментально исчезла. Она испуганно потрясла свою жертву, но та не приходила в себя.
Все секреты становятся тайной. Все секреты становятся злом. Такова их природа.
Когда Чэхёк свернул с трассы к Ёнпхёну, поток машин почти прекратился. К ночи на дорогах навалило сантиметров двадцать снега. Все нормальные люди в это время сидели дома и даже не думали о поездке в такую погоду. Но Чэхёк к ним не относился – он несся что было мочи. К счастью, метель прекратилась и снег плавно опускался на землю.
По дороге к месту назначения с ним связался Кёнхван. Сигнал с телефона Сеён был засечен неподалеку от астрономической обсерватории, а Чхве Учжин постоянно менял положение. Чэхёк попытался дозвониться до дочери, но она не отвечала, как и ее похититель.
Бывший прокурор лихорадочно соображал, куда ему лучше ехать. В итоге он попросил Кёнхвана следить за телефоном Учжина и докладывать об изменениях каждые десять минут. Услышав про Ёнпхён, Чэхёк сразу понял, что похититель направляется к месту, где убили его дочь. Этого по возможности нельзя было допустить. Необходимо свести к минимуму все риски, поэтому он отправил Учжину сообщение, предлагая встретиться на его вилле. Там Сеён будет не так бояться, и никто им не помешает.
Дорогу от местного гольф-клуба к деревне Суха́ри занесло снегом так, что было невозможно разглядеть проезжую часть. Тем не менее машина, ехавшая так медленно, как только было возможно, нашла нужный путь, как насекомое своими усиками. Свет фар отражался от снега, позволяя издалека разглядеть виллу.
Во дворе стояла машина. Чэхёк не знал, когда она подъехала, но, наверное, давно – следов от шин уже не осталось. Он припарковался рядом и вышел на улицу. Вокруг не раздавалось ни звука – казалось, что всё поглотил снег.
Чэхёк внимательно осмотрел дом. Сквозь окно на первом этаже пробивался свет – похоже, там разожгли камин. Чэхёк осторожно открыл дверь и беспрепятственно прошел в гостиную. На диване лежала Сеён.
– Доченька!.. – Он побежал к своему ребенку, которого искал весь день.
Чье-то присутствие за спиной бывший прокурор почуял слишком поздно. Что-то тяжелое опустилось ему на голову, и он с грохотом рухнул на пол.
Придя в сознание, Чэхёк первым делом бросил взгляд на Сеён, которая все так же лежала на диване. Учжин укрывал ее упавшим на пол одеялом.
– Что ты творишь? – гневно спросил Чэхёк.
Похититель обернулся и жестом велел связанному молчать.
– Не переживай, твоя дочь просто спит, – бросил он.
– Что за представление ты устроил? – Чэхёк извивался, пытаясь пошевелить запястьями, но веревки не поддавались.
– Если б я не предпринял эти меры, то не получил бы ответы на нужные мне вопросы.
– Что ты хочешь знать?
– От тебя – ничего. Ведь на месте убийства находился кое-кто другой?
Чэхёк промолчал. Он не доверял напускному спокойствию Учжина. Никогда не знаешь, когда такой хладнокровный человек может взорваться. Он решил вытащить похитителя на откровенный разговор, чтобы найти его слабые места.
– Ты встретился со всеми тремя? – спросил Учжин, сев на стул рядом с пленником. – Каково это – смотреть на детей, чьи судьбы определил ты?
Чэхёк гневно взглянул на собеседника. А тот продолжил:
– Хорошо им живется?.. Нет, они не могут жить дальше, делая вид, что ничего не произошло. Их неокрепшие души страдают, они постоянно находятся в страхе…
Чэхёк не знал, что сказать.
Те юноши и его дочь… Три года назад казалось, что кризиса удалось избежать, но сегодня, как и сказал Учжин, Чэхёк увидел глубокие душевные раны всех четверых. Вспомнив обнаженные фото испуганной Сеён, он не смог сдержать стон.
– А ты у нас, значит, теперь не прокурор, а адвокат… Почему бы не взять в подзащитные свою дочь? – спросил Учжин.
– Как ты узнал?
