Я прижала его тетрадь к груди. В тот последний день рождения, что мы праздновали вместе, нашим подарком друг другу стала бумага. Бумага – как полупрозрачные страницы «Картографии будущего». Бумага – как рисунок с лицом моего похитителя, запечатанный у меня под кроватью. Бумага – как то письмо, что я написала Майлсу, но так и не отправила. Бумага – как карта Таро, обнажающая мое тело и мою судьбу.
Хрупкая, легко сгорающая бумага.
На заднем дворе мама накрыла стол с угощениями в честь моего дня рождения. Она расстелила кружевную скатерть, поставила на середину букет из лилий и разложила посуду и приборы для пятерых гостей – под каждой тарелкой лежала именная карточка: Селеста, Мари, Луиза, Энджел, Кассандра.
Скрестив руки, я стояла на газоне босиком и наблюдала за ней.
– Я бы предпочла провести этот день с тобой, папой и Майлсом. – Я едва не сказала, что это был последний день, который мы гарантированно могли провести все вместе, семьей. Но напоминать об этом не стоило.
– Это ведь и твой день рождения. – Мама чуть сдвинула вазу с лилиями, чтобы та оказалась в самом центре. – Тебе нужно общаться с ровесницами.
Я действительно скучала по компании себе подобных. Подруги с горы присылали мне письма в бледно-сиреневых конвертах, но это было не то. С самого своего возвращения я почти все время проводила за работой с Майлсом и Джулией. Даже встречаясь с Мари, мы обсуждали работу. Мама решила, что сейчас, когда Кассандра, Мари и Луиза приехали домой на осенние каникулы, был лучший момент для того, чтобы устроить праздничный девичник.
– Они вот-вот придут. – Мама еще раз оглядела лилии, а потом перевела взгляд на меня. – Чудесно выглядишь, Селеста. Это платье как будто на тебя шили.
На мне было то синее платье, которое она привезла мне от девушек из неблагополучной среды. Это платье было придумано и создано во время занятий арт-терапией, платье синего цвета, глубокого и сложного, как водная глубь.
То платье было единственным, чем я украсила себя в тот день. Длинные волосы я оставила распущенными, а о макияже даже не думала – вряд ли у меня сохранилось хоть что-то из косметики, и мне все равно было лень ее искать. Я решила не заморачиваться выбором подходящей пары туфель и осталась босиком. К тому же, если не обращать внимания на прохладу, касаться ступнями травы было приятно. Приятно было ощущать под ногами твердую землю.
Подруги начали прибывать. Первыми пришли Мари и Луиза – они принесли пышный букет цветов. Следующей появилась Энджел в строгом комбинезоне, в котором она казалась старше своих пятнадцати лет. Она подарила мне изящный серебряный медальон – место для фотографии пустовало, дожидаясь, когда его заполнят. Я сразу представила там портрет брата – миниатюрный, хранящийся у меня возле сердца.
Последнее место за столом все еще пустовало. Я нервно расхаживала взад и вперед, не способная расслабиться, пока она наконец не явилась. Она вошла в мой двор в своем приталенном черном платье, ее маленькие каблучки мягко впились в траву. Ее вид, утонченный, уверенный, взрослый, ошеломил меня. Мне пришлось напомнить себе, что она была молодой женщиной, собиравшейся стать врачом. Ее ожидала прекрасная жизнь.
Я думала, что Кассандра подарит мне цветы или украшение, но вместо этого она преподнесла мне венок из плюща.
– Плющ символизирует память, – сказала она. – И еще бессмертие, как считают некоторые. Можно? – Она аккуратно водрузила венок мне на голову и поправила под ним волосы. Я словно окаменела, не зная, как на это реагировать, и испытала благодарность, когда на помощь мне пришли Мари и Луиза.
– Селеста, у тебя волосы так отросли, – сказала Мари, бережно раскладывая их у меня по плечам. – Тебе идет.
Я сто лет не задумывалась о своей прическе и уж точно не помнила, когда стриглась в последний раз. Волосы были частью меня, но они не требовали моего внимания – просто тихо росли себе и все. Но в тот момент я провела пальцами по своим отросшим прядям и удивилась тому, какими длинными, какими сильными они были. Что они будут расти, даже когда Майлса не станет.
Мы заняли свои места, и мама принялась раскладывать нам по тарелкам блюда, которые дома готовил отец. Гораздо позже я поняла, какой подарок преподнесли мне родители. Они показали мне, что жизнь идет своим чередом, что я нуждаюсь в подругах и ощущении нормальности и как приятно, отвлекшись от горя, насладиться прекрасным и теплым осенним днем в окружении дорогих мне людей.
Мама вынесла бутылку сухого белого вина, чтобы подруги смогли поднять бокалы в честь моего дня рождения. Я украдкой бросала взгляды на Кассандру, пока она не встретилась со мной глазами. Она знала о Майлсе. Она знала о моей работе у Джулии. Она знала, и все же оставалась от меня так далека.
– Мари, – произнесла Кассандра, по-прежнему не сводя с меня глаз. – Ты рассказывала Луизе историю про рекламный плакат в центре? Про тот, с кремом для тела. Помнишь?
