– Главная цель – научить остальных видеть это скопление. С такой скоростью на это уйдет вечность, а время и так на исходе. Мой день рождения через шесть недель. – Произнося это, он повернулся ко мне. Наш общий день рождения только подтверждал, что наше время шло в унисон, наши тела жили в едином ритме.
– Лучше так, чем никак, – сказала Джулия.
– Тогда нам нужно найти больше учениц и обучать больше людей, – заключил он. – Столько, сколько сможем.
В то время лучшими ученицами Майлса были мы с Джулией. Наша мать, Мари и Луиза также делали успехи. А Энджел тем временем занималась другой стороной бизнеса Джулии. Через несколько дней после того как Энджел вступила в превращение, умерла Хлоя – одна, в больнице, посреди ночи. После смерти Хлои интерес Энджел к толкованию поугас, и она стала больше тяготеть к закулисной работе. Она записывала девушек на прием, вела наше расписание и следила за документацией на тот случай, если к нам снова придет проверка. Джулия велела Майлсу не давить на нее – не давить ни на кого из нас, потому что у каждой здесь была своя роль.
– Мы только время теряем на эти споры. – Я повела рукой в сторону кушетки для осмотра, на которой дожидались две девушки. – Давайте уже приступим.
Я начала с осмотра той, которой было суждено пережить похищение. Как обычно, я ощутила потребность закрыть глаза во время обследования, словно мне нужно было отключить один из органов чувств, чтобы в полную силу заработали другие. Я испытывала изумление от того, что там был Майлс, живой, рядом со мной, что мы работали вместе – так, как и предсказывали мои детские отметины. Это казалось столь же невероятным, как и то, что наше партнерство, едва начавшись, уже подходило к концу.
– У тебя хорошо получается, – сказал Майлс, скользнув взглядом в мою сторону. – Я знаю, что это нелегко.
Предсказание о похищении было сложной комбинацией – замысловатой и варьирующейся. Осматривая девушек накануне превращения, я ждала, когда ко мне придет – или не придет – то покалывающее ощущение. Ждала, когда волоски на руках встанут дыбом, когда перехватит дыхание, но на самом деле надеялась, что этого не случится – так мне не хотелось, чтобы кому-то еще выпала эта участь.
Чего я ждала еще больше, так это чтобы в таблице в кабинете Джулии продолжали появляться такие же результаты, как за последние несколько недель:
Тем временем лето сменилось сентябрем. Кассандра преподнесла мне сюрприз, прислав письмо с рассказом о ее первой неделе в университете. «Я наслышана, что ты занимаешься важным делом», – писала она ближе к концу, издали намекая на причину моего возвращения домой. Я подхватила ее инициативу и сразу же написала ответное письмо, и вскоре у нас завязалась переписка, в которой я объяснила ей, какие цели преследуем мы с Майлсом.
«Я не удивлена, – написала она в следующем письме. – Ты была создана для великих свершений, Селеста».
Снова обрести Кассандру было приятно, особенно с учетом того, что я вот-вот должна была лишиться Мари и Луизы, которые готовились к отъезду в университет. На их прощальной вечеринке мама Мари подарила каждой из нас по браслету ручной работы – чтобы поддерживать нашу связь, сказала она. Мой браслет был сплетен из тонких мягких полосок рыжей и коричневой кожи. Я носила его на запястье в память не только о дружбе, но и о том, что мама Мари оказалась совсем не тем человеком, каким я ее считала. Она была умелой домохозяйкой и могла сплести браслет, сшить платье или приготовить обед из пяти блюд, но она также была и тихой бунтаркой. Она отправила дочь в университет вместе с ее девушкой. Она старалась помогать нам с Майлсом и Джулией. Я даже не представляла себе, сколько всего в ней скрывалось.
Мои подруги разъехались на учебу, а я осталась – с Джулией и Майлсом. Я проводила осмотры. Я читала лекции за стеклянными дверьми. Дни сменяли друг друга, солнце вставало и садилось, октябрь подкрадывался все ближе. Октябрь, месяц листопада, горящих веток, разложения. Месяц, который нес в себе последний день рождения моего брата.
