«Полная аннигиляция еще не повод филонить экзамены!» – глубокомысленно подметили зеленым маркером и добавили: «Собрался, восстановился и… отчислился!» Игра слов, однако. «Я получил четыре по высшей математике!» – прихвастнули синим, а внизу красным пояснили: «Четыре оценки! Три двойки и кол». Почти у самого потолка первого этажа красовался фиолетовый крик души: «Ну когда же установки для лабораторных работ будут аннигилировать вместе с заданиями?» Немного правее звучала жестокая правда, с привкусом земного фольклора: «Когда ректор на горе свистнет».
Наши воители самовыражались намного эффектней.
В помещениях отсутствовали окна, и определить, сколько времени, не представлялось возможным. Но когда Эйдигер галантно открыл входную дверь, я обнаружила, что студенческий городок накрыли синие сумерки.
С улицы пахнуло жареной картошкой и бургузом – похоже, мастер-класс Вархара не прошел для поваров даром. Даже кисло-сладкий аромат ночных цветов – и тот почти не чувствовался.
Местные фонари словно бы собирали из чего попало. Взяли толстые кривые ножки, причудливо изогнутые в самых разных местах, и повесили на них плафоны-шары, лилии, кристаллы, а то и вовсе – неправильной формы ромбы.
Эйдигер обвел рукой пейзаж – аляповатые, нескладные здания, фонари – и изрек:
– Аннигиляторы…
Помнится, таким тоном он припечатывал только внушателей. Да и то не всех. Гвенд удостаивался гораздо менее удручающего приветствия.
В окне нижнего этажа ближайшего здания бурно ссорились девушка с парнем. Высокая истла с белокурой гривой почти рычала:
– Нет! Признавайся! Откуда у тебя на плече этот след от губной помады? Если не скажешь – придушу!
На этой фразе Эйдигер заметно оживился. Угроза понравилась скандру, и он явно принял истлу за «свою».
Жилистый, черноволосый истл с квадратной челюстью что-то мямлил про столкновение на лестнице, про падение сальфийки прямо в его объятия.
Эйдигер подошел к окну, не выпуская моей руки, и гаркнул:
– А ты не думаешь, что это – кровь из разбитой губы девушки? Давай найдем ее, пустим кровь и сверим группу! Готов всецело содействовать!
Истла восторженно сверкнула серыми глазами, расплылась в хищной улыбке и нарочито нежно спросила парня:
– Так как выглядела та несчастная? Мы быстренько проверим ее кровушку!
Парень сник, нервно дернул плечом и выдавил:
– Ну да, мы обнимались. Но я понял, что люблю тебя, моя доро…
Остальную часть слова он кричал, пикируя из окна. Эйдигер посторонился, убрал меня с траектории полета изменника и наблюдал, как тот бухается на желтоватую брусчатку.
– Спаси-бо! – оскалился парень, ловко перекатился и вскочил на ноги.
Эйдигер пожал плечами и равнодушно ответил:
– Еще приходи! Надо будет добавить, всегда рад. Кстати, у древних скандров за измену отрубали голову.
Истл вжал голову в плечи, словно ожидал, что Эйдигер решит прямо тут, в тихом академическом дворике, совершить акт правосудия.
– А почему голову-то? – свирепо рыкнула из окна истла.
– Ну не будете же вы утверждать, что мужчины, на самом деле, думают тем самым… Ну тем, чем изменяли. Избавляться нужно от причины измены, – невозмутимо объяснил Эйдигер, крутанулся на пятках и повел меня в другую сторону.
Еще на подходе к столовой, стало ясно – «заветы» Вархара уже вовсю исполняются.
Несколько нескладных леплеров, гораздо более худощавых, чем я привыкла, прибивали к двери табличку: «КУШАТЬ ПОДАНО», размером почти с саму дверь.
Заметив нас, они бросились врассыпную, но дверь открыть не забыли.
Мы вошли, и желудок неприлично заурчал.
Здесь пахло булочками с корицей, жареным мясом, рыбой, картошкой, пряными соусами, свежими яблоками, сочными грушами и апельсинами…
М-м-м… Только теперь я вспомнила, как же проголодалась.
Эйдигер задорно подмигнул и метнулся к столику с высокой башней подносов. Скандр ловко выдернул нижний и сразу второй оттуда же. Стопка секунду покачалась, но старший Мастгури прищурился – и она замерла на месте.
Не знаю, как выглядела столовая до лекций Вархара, но теперь она почти не отличалась от столовой родной Академии. Вдоль светло-желтых стен выстроились столы с яствами. На последнем из них поблескивали металлическими боками канистры с чаем. На них уже успели повесить таблички – такие, что даже полуслепой прочел бы с другого конца огромного зала.
«Чай без всего. Чтобы был». «Чай с мятой, для успокоения нервов после встречи с гостями». «Чай с мелиссой для души после душевного общения со скандрами и мрагулами». «Чай со зверобоем для укрепления иммунитета перед встречей с гостями из Академии Войны и Мира». «Белый бодрящий чай! Внимание! Перед встречей с гостями из Академии Войны и Мира не употреблять! Слишком много бодрости может привести к моральному и физическому истощению организма. А это истощение способно привести вас к Доктору Шоку и его брату – Доктору Зверю».
