Когда слуги принесли его на носилках домой, он тотчас принял ванную и сидя полностью обнажённым на бортике небольшого бассейна, наслаждался массажем головы, одной их своих наложниц… теперь это было самое эрогенное место на его теле…возможно, что и единственное…
-Ну что, толстый «боров» … «смертушка за тобой «пришла» … сколько ты зла всем сделал, что даже удивительно как долго умудрялся «воздух портить», безнаказанно… вспомни Принкипса (начальствующий, рим.) и Платониду (прозорливая, греч.) - моих убитых родителей, вспомни мою жену Лукрецию и сестру - Крискентию, их «раздавленную» волю и «поруганную» честь: - раздался очень знакомый голос возле его уха, а потом он с ужасов увидел, как из его жирного брюха выскочил широкий клинок, деревянного меча-рудиса, с застывшими на его конце каплями крови…
-Да пойми ты дуреха, мы с Аврелием все для тебя сделаем, что ты стала свободной, но просто так отпустить он тебя не сможет, его казнят, а ты всю свою жизнь будешь «в бегах»: - с грустью в голосе молвил старый Руфин и продолжил:
-Тебе нужно как брату, Максимиллиану, победить в схватке, завоевать уважение толпы и добыть рудис… поэтому ты должна усиленно готовится…поверь, это единственный способ… тюрьма для тебя, это непросто неволя это еще и пытки… я своими глазами видел, как у одной несчастной рабыни добивались показаний о заговоре… вначале ее несколько дней насиловали охранники, потом били плетьми, жгли огнем, а после палачи растянули ее на дыбе, так как она не могла стоять на ногах… заключенная умерла в страшных муках…
-Хорошо дядя Руфин, я сделаю как ты скажешь… мне уже недостаточно партнеров с фехтования женщин… с завтрашнего дня я буду тренироваться с мужчинами…поверь внутри меня есть сила, которая справится с любыми трудностями…не знаю даже как это тебе объяснить… словно еще одна женская душа пытается мне помочь… выжить…
Девушка ушла в свою каморку и зашлась рыданиями.
-О, боги, почему я страдаю, «бедные» мои родители, где же мой брат, сейчас находится? Жив ли он?
Максимиллиан усиленно искал свою супружницу и сестру, по всем борделям города и сожалел, что под пытками не выведал, куда этот «иуда» мог упрятать девушек… слишком был нетерпелив в своем гневе, а после убийства Вендимиана, и в свою гладиаторскую школу ему был ход «закрыт» навсегда…наведавшись к своему дяде Руфину, он там застал уже другого хозяина лудуса, категорически отказавшийся говорить о судьбе его родственника…
Однажды в портовой гостинице-харчевне, он случайно услышал у незнакомого мужчины «обнадеживающие» новости…
-Говорю тебе Кодрат (четырехугольный, рим.) своими глазами видел, как наш трибун… римского легиона… Магистриан, «вертелся» возле своей рабыни… словно она была из знатного римского рода… а он прислуга…я как раз привозил в его «хоромы» шелка и кофе… звал ее Лукрецией «зеленоглазой»: - полупьяным голосом бубнил он своему собеседнику, хозяину харчевни.
-Не болтай лишнего Маммий(грудной, рим.), а то отрежут твой болтливый язык брат, это дела господ и нас они совершенно не касаются… две его когорты сейчас охраняют « Colonia Libertinorum» нашу Картею, колонию вольноотпущенников и да хранят их все боги …
-Ты же сам жаловался на большие поборы с твоего портового борделя… говорил, что налог-квинтану ( quintana ), в 12 драхм в месяц, тебе не по силам… а сейчас говоришь, чтобы их боги хранили…лучше б их дьявол в преисподнюю уволок…
Дальше пьяную болтовню двух друзей-братьев, мужчина уже не слышал, главное он знал где искать свою любимую жену, а то что это была именно она он был полностью уверен…
В Великом Риме война считалась делом сугубо мужским и в силу необходимости была связана с сексуальным воздержанием. Женщинам возбранялось ступать на территорию лагеря — ослушавшихся ожидало суровое наказание. Пока римляне воевали вблизи от дома или солдаты хотя бы на зиму возвращались домой к своим семьям, это не создавало особых проблем. Но по мере того, как кампании стали затягиваться на длительный срок и проходить на всё большем отдалении от дома, соблюдать запрет на контакты с женщинами становилось всё сложнее. Поэтому они вступали в сексуальный контакт как с захваченными в плен рабынями, так и с многочисленными женщинами в союзных провинциях, в частности испанских территориях, в результате чего рождалось множество детей от этих смешанных браков.
С точки зрения римского права, незаконнорождённые дети не могли наследовать гражданский статус отца и, следовательно, не считались римлянами. Драматизм ситуации состоял в том, что испанцы, похоже, рассматривали этих потомков смешанных браков как римлян и потому также отказывали им в праве наследования гражданства и собственности в материнских общинах. Таким образом, они оказывались чужими для групп обоих своих родителей. Столкнувшись с необходимостью вынести решение по этому запутанному вопросу, сенат нашёл простой и эффективный выход, предоставив им права латинского гражданства и выведя их в колонию.
