– Правда, он уверяет, будто совсем разбит из-за того, что каждую ночь ему приходится сидеть с берлинцами в бомбоубежищах, ожидая, когда английские самолеты закончат бомбардировку. К тому же его раздражает цензура. Говорит, что в новостях нет ни слова правды, да и нет ни одной доброй новости, которая заслуживала бы упоминания.
Рейчел улыбнулась. Все это очень похоже на Джейсона.
– У его друга Бонхёффера большие неприятности с гестапо, – сообщил курат, посерьезнев. – Насколько я понял, Исповедальная церковь предоставила пастору официальный отпуск «для написания богословского труда». Герр Янг дал понять, что Бонхёффер будет находиться в районе Мюнхена и Этталя.
– Этталя? Там же бенедиктинский монастырь, совсем рядом с поселком.
– Ja. Думаю, что его друг Йозеф Мюллер организовал приглашение от монастырского руководства. Там хорошо работается, пишется. Я молюсь о том, чтобы пастор Бонхёффер обрел там мир и покой, хотя, боюсь, мира в наши дни нет нигде. А вот опасностей хватает. Все больше иностранных корреспондентов перебираются в Англию и Америку.
– А Джейсон? Он тоже?..
– Он сейчас является как бы курьером для тех, кто в этом нуждается. Даже не знаю, сколько времени он будет… Времена трудные, фрейлейн, ни в чем нельзя быть уверенным, особенно последователям Иисуса. Вы должны быть внутренне готовы ко всему. Понимаете, о чем я говорю?
У Рейчел тревожно екнуло сердце, но она, собрав всю свою храбрость, кивнула в ответ на вопрос курата.
– Еще одно. – Он увлек девушку в тень. – Если меня заберут…
– Не нужно так говорить!
– Если меня заберут, – повторил Бауэр с печальной улыбкой, – вы непременно должны передать герру Янгу, чтобы он не привозил газет. Иначе они смогут выследить всю нашу подпольную сеть. Это будет грозить смертью для Янга и разоблачением для тех, кого мы пытаемся спасти.
– Но как же мы без вас? А продукты, паспорта? Как же?..
– Бог обеспечит вас всем необходимым. Он укажет вам истинный путь. Незаменимых среди нас нет.
Рейчел трудно было в это поверить. Она хотела еще о многом расспросить Бауэра, но в дальнем конце вестибюля послышался стук кованых сапог – это патруль гитлерюгенда обходил территорию. Курат пожал ей руку и удалился.
Как только Рейчел добралась до дома, она загнала в укромный уголок Ривку и Амели, а Лию увлекла на чердак и рассказала ей все, что узнала от курата Бауэра.
– Этого я и боялась. Вчера вечером я поняла, что затевается что-то плохое. Мы с Фридрихом как раз выходили из церкви, когда рядом с нами остановился большой черный автомобиль. Я ясно видела на заднем сиденье Максимилиана. А ведь я его уже столько времени не встречала! Он бегал от меня, как от чумы – с того самого дня, когда…
– Но что ему может быть известно?
– Да он же почти год патрулировал в школе, вокруг церкви. Что-то увидел, что-то подслушал.
– Курат Бауэр умный человек, – покачала головой Рейчел. – Не сомневаюсь, что он всегда осторожен.
– Конечно, так и есть. Но он ведь очень многим помогает. Так легко об этом догадаться. Достаточно, чтобы кто-то сболтнул неосторожное слово, мельком увидел документ, паспорт. Где-то могли не закрыть дверь вовремя. – Лия в отчаянии потерла виски.
– Перестань! Нельзя так думать. Надо выработать план. Что мы станем делать, если?..
Кто-то громко постучал в дверь черного хода. Лия схватила Рейчел за руку.
– Пойду я. Притворюсь тобой, – твердо сказала Рейчел. – А ты сиди здесь и постарайся взять себя в руки.
– Не надо! – оттолкнула сестру Лия. – Спрячься подальше. Бабушка пришлет к тебе Ривку и Амели. А я открою дверь.
Времени на пререкания не было, и Рейчел сделала, что ей велела сестра. Она ползком добралась до потайной двери на лестницу и тут услышала, как Лия открывает дверь черного хода. Ривка тут же пробралась через раздвижную стенку шкафа. Но где же Амели?
Лия отворила дверь, ведущую на бабушкину кухню, и увидела мальчика, который отчаянно колотил кулачками.
– Генрих! В чем дело? Что случилось?
– Я вернулся в церковь… Я забыл там пакет с завтраком!
– Очень хорошо. Уверена, что он и сейчас там лежит. Ты смотрел на пианино?
Мальчик отстранился и схватил Лию за руки.
– Послушайте же! Они его забрали! Пришли и забрали курата Бауэра! Его увели в наручниках! Я все видел сам!
Лия почувствовала, как у нее окаменело лицо, а в коленках появилась предательская слабость.
– Кто забрал?
– Гестаповцы. Наверное, это люди из гестапо, у них же черный автомобиль!
Рядом с Лией оказалась бабушка. Она присела на корточки, чтобы легче было говорить с мальчиком.
– Ты узнал кого-нибудь из них?
Перепуганный Генрих только кивнул головой. Глаза его заблестели, он готов был расплакаться.
– Там был Максимилиан, Максимилиан Гризер. Он грубо обращался с куратом. Я-то думал, он ему поможет. Я упрашивал Максимилиана помочь, объяснить всем, что курат Бауэр – добрый человек, что произошла какая-то ошибка, а он молча стоял и смотрел на то, что происходит. Потом засмеялся и оттолкнул меня. – По лицу Генриха покатились крупные слезы. – Я не мог им помешать. Пытался, но ничего не смог сделать!
Лия обняла мальчика.
