Рейчел прикусила губу, сознавая, что ставит под угрозу слишком многих.
– Нет, моему другу… журналисту.
– А вам известно его имя? – Теперь уже в глазах Бонхёффера мелькнул огонек недоверия.
– Джейсон, – прошептала Рейчел. – Джейсон Янг.
Бонхёффер внимательно всмотрелся в ее лицо, даже прищурился, стараясь разглядеть истину.
– Вы – Рейчел.
– Так и есть, – созналась она с облегчением.
Об этом он мог узнать только от самого Джейсона.
Губы пастора тронула легкая усмешка.
– Вы не совсем такая, как он мне рассказывал.
– Прошу прощения, но думаю, я точно такая, как он вам рассказывал.
– Да, в каком-то смысле, наверное, это правда, – рассмеялся Бонхёффер, но тут же снова стал серьезным. – Курат ожидал, что наш друг в очередной раз кое-что привезет?
Рейчел кивнула и почувствовала, что с ее души свалился большой-пребольшой камень.
– Он сказал, что Джейсону нельзя приезжать сюда. За ним будут следить и выжидать, а затем раскроют всю подпольную сеть. Если Джейсона схватят…
– Да-да, я понимаю. Нельзя допустить, чтобы это случилось. – Бонхёффер откинулся на спинку стула. – Когда его ожидали?
– На этой неделе. Он сейчас работает в Мюнхене. Пожалуйста, вы сможете с ним связаться?
– Я поеду в Мюнхен и перехвачу его там. Мне все равно нужно там побывать. В Мюнхене у меня назначена непростая встреча.
Рейчел встревожила интонация, с которой это было сказано.
– Не стоит беспокоиться. Все не так плохо, как может показаться на первый взгляд. – Бонхёффер внимательно всмотрелся в ее лицо. – Я не имею права рассказывать обо всем, что делаю, но вы должны поверить мне на слово: далеко не все и не всегда бывает таким, каким кажется.
Рейчел и сама знала, что это так. Она разгладила складки юбки.
– Очевидно, вы правы. – И улыбнулась.
– Так и есть, – улыбнулся Бонхёффер в ответ. Улыбка у него была искренняя, солнечная. – Очевидно. Вы можете называть меня Дитрихом, только не на людях, если нам приведется встретиться снова, фрау… как вас теперь зовут?
– Фрау Эльза Брайшнер, – ответила Рейчел, гордо вскинув голову. – Мне пятьдесят семь лет, я живу в Штелле.
– Вот и хорошо, фрау Брайшнер, можете на меня положиться.
– Спасибо. Спасибо, Дитрих.
– Джейсон много рассказывал мне о вас, о вашей Амели, о том, как вы помогаете Ривке. Вы смелая девушка, фрейлейн Крамер. Неудивительно, что наш общий друг так сильно вами увлечен.
Сердце Рейчел забилось быстрее. Джейсон признался Дитриху в своем чувстве к ней.
– Как и я увлечена им. – Она все же боялась поверить в то, что их дружба может перерасти в нечто большее. – Джейсон дал мне почитать вашу книгу.
– А! Он мне об этом говорил. Что же, вы прочли?
– Да. Не уверена, что все поняла, но я стараюсь учиться.
– Честный ответ. Все мы учимся всю жизнь.
– Джейсон рассказывал мне, как вас донимает гестапо. Надеюсь, из-за моей просьбы у вас не будет новых неприятностей и за вами не станут следить еще пристальнее.
– Nein. Джейсон – мой брат. Я искренне его люблю и ради него сделаю все, что в моих силах.
Рейчел нахмурилась, не сумев понять сидящего перед ней человека.
– Но ведь вы его едва знаете.
– На нем благодать Господня. – Пастор пожал плечами и улыбнулся.
– В своей книге вы об этом говорите, – прошептала Рейчел, силясь постичь смысл незнакомого понятия.
Дитрих склонил голову набок, словно изучал собеседницу. Потом процитировал:
– «За многая любовь мне многое простится, ибо чудо благодати на мне»[50].
Рейчел узнала эти слова – они встречались ей в бабушкиной книге церковных гимнов.
– Драгоценной благодати, – подсказала она, чувствуя, как в груди разливается теплая волна понимания священного таинства.
У Дитриха засияли глаза.
– Каждый из нас – чудо драгоценной благодати Господней.
В тот день Лия не пошла в церковь репетировать с хором. Утром, сразу же после того как ушла Рейчел, позвонил отец Оберлангер и сказал, что на сегодня занятие отменено. О том, что курата Бауэра арестовало гестапо, он ни словом не обмолвился.
Чтобы создать впечатление, будто бы все идет, как обычно, Лия после второго завтрака проводила Фридриха в его мастерскую – она могла раскрасить и покрыть позолотой уже готовые фигуры. У Фридриха было почти закончено Святое семейство и другие рождественские фигуры. Ривке и Амели нечего бояться, ведь они остались вместе с бабушкой, а Лии было крайне необходимо чем-нибудь себя занять.
