— Прогуляемся? — синеглазка взглянула на него и внутренне улыбнулась. Такой спокойный, уверенный. Он стал сильнее, и в какой-то мере она к этому причастна.
— Можно, в принципе. Надоели эта социальщина с её сложными переплетениями.
— Имеешь в виду Джона Стейнбека и Гончарова? — девушка уже давно могла понимать его мысли и недосказанные фразы.
— Да. Почему они все уделяют так много времени морали? Хоть бы кто с нескольких сторон рассмотрел с нескольких сторон человеческие пороки. Нет, они тоже это делают, но блять…будто у плохишей вообще нет шансов.
— Это тебе к Достоевскому, милый, — усмехнулась она, и он злобно на неё посмотрел. Никаких милый. Он не планирует подпускать её ближе. И то, что он позволяет обнимать себя по пьянке ещё ничего не значит. — Хотя и у него почти также. Хочешь с разных сторон, но попроще, почитай Стивена Кинга.
— Это же вымысел. Он же ужасы пишет и мистику.
— А что, люди у него нереальные, не проблемные? Всё то же самое, только концентрация на пороках и без розовых соплей. Я бы даже сказала, что там как раз злой реализм.
— Странно слышать от тебя так презрительно про розовые сопли, — ухмыльнулся парень.
— А я никогда за них и не была. Просто Вы, мистер Лэнгдон, кружите мне голову.
Он цокнул на её кокетство. И всё-таки приятно быть любимым просто так.
Долгожданный покой? А может, тоска, одиночество и сжирающее чувство вины? Делия места себе не находила. Она настолько эгоистично привыкла к его вниманию, что этого начало, чёрт возьми, не хватать. Наверное, потому, что всю неделю демон не вёл с ней никаких интересных бесед, не интересовался её самочувствием, не водил в интересные места, вообще ничего. На завтрак, обед и ужин её снова звали слуги, библиотека, а он умён, была закрыта, а лилии, подаренные им год назад, к её неправильному сожалению, завяли. Демон, общаясь с ним, ограничивался короткими «Доброе утро», «Приятного аппетита», «Спокойной ночи». На её вопросы отвечал сухо и односложно, а сам выглядел не всегда даже холодным, а грустным и отстранённым. Делия, несмотря на всё, что он когда-то сделал, сочувствовала, испытывала стыд и вообще поняла, что все её преимущества и развлечения, по типу Мисти в её комнате и новых цветов в библиотеке, скоро пропадут. Даже о собственной выгоде думать её научил именно он. Сейчас было как-то паршивенько и одиноко.
Она вошла на кухню, явившись на обед, кивнула демону и прошла к столу. Чуть поправив твидовое трапециевидное платье цвета поздней осени, с чёрными узорами на юбке, ведьма села и начала ковырять вилкой содержимое тарелки. Тушёная картошка с индейкой. Одно из её любимых блюд. Девушка благодарно посмотрела на него, но он даже не заметил, сидя с книгой в руках.
— Мисти не приходила на этой неделе? — хотелось хоть о чём-то поговорить. Делия, в принципе, не привыкла к одиночеству, даже здесь.
— Приходила. Сказала, что Миртл уехала к Николя во Францию, греть кости на лазурном берегу, — без эмоционально ответил брюнет. Она тепло улыбнулась, вспомнив тётушку.
— Ко мне не пустил?
— Ты спала, — наверное, врёт, но спорить девушка не стала.
Корделия тяжело вздохнула и встала. Никакой реакции. Верховная, решившись, подошла к мужчине сзади и, подумав, приспустила с широких плеч чёрный пиджак. Блондинка начала поглаживать его шею массажными движениями своими тёплыми батистовыми пальчиками. Она сжимала его грубоватую кожу и хорошенько давила на мышцы под ней, замечая, что кожа не раскалённая и не сухая. Блондинка продолжила, увлекаясь, растирая плечи и задевая ключицы, массировала с опытом и старанием, иногда поглаживая затылок демона. Это молча продолжалось уже пять минут, а Астарот прикрыл глаза, удивившись и наслаждаясь умелыми мягкими, неприлично расслабляющими и успокаивающими движениями. Так приятно от простого массажа никогда не было. Вот только откуда и зачем такая щедрость со стороны её высочества?
— Что ты делаешь, Делия? — его тон, в сравнении с последней неделей, заметно смягчился. Ведьма остановилась и начала неуверенно шагать пальчиками по его шее.
— Прости меня, пожалуйста, — тихо прошептала она.
Астарот ничего не отвечал, всё больше её пугая этим. Может, не стоило? Вдруг он только посмеётся над ней. Красноглазый долго думал, много чего хотел сказать, но всё же долго злиться на Делию он не мог. Мужчина поднял на неё глаза, ухмыльнулся и сказал:
— Ты же знаешь, что я терпеть не могу твои извинения, прекрати.
Точь — в — точь её слова и озорная улыбка. Делия тоже улыбнулась и, наверное, с целью шокировать его, обвила руками широкую мужскую шею и и прислонилась виском к его виску, шепча на ушко.
— Чизкейк с вишней будет лучше?
Они рассмеялись, и демон встал, подошёл к ведьме. Он заключил её в крепкие объятия и прохрипел:
— Я соскучился, Делия.
Девушка напряглась, слегка погладила его руки и отстранилась.
— Не могу сказать того же, но всё же, я искренне извиняюсь. Астарот, я, наверное, хочу разглядеть получше твои старания, просто дай мне ещё немного времени. Ты очень терпеливый, я знаю, — Верховная с хитринкой улыбнулась и чуть огладила его грудь.
