Верховная, стараясь не выглядеть слишком резкой, отошла от него, накрыв сотейник крышкой и облокотилась задней частью на столешницу, скрещивая руки на груди. Сильно близких прозвищ она ему тоже не позволяла. Тигрёнок, котёнок и малыш ещё куда не шло, даже стало чем-то неотъемлемым и вкупе с его внимательностью и видимыми стараниями приятным, но этого вполне достаточно. Может, позже она позволит что-то ещё, но точно не сейчас, когда раны ещё частично ноют, а призрак прошлого с Майклом витает неподалёку.
— Не твоя Королева хочет знать, где ключи от библиотеки.
— Оу, если ты об этом, — брюнет достаёт из кармана чёрных брюк звенящую связку и подцепляет колечко, на которое все ключики крепятся, пальцем, — то они у меня, но думаю, ты заметила. Ты засиживаешься там допоздна, а потом плохо спишь. Пока не начнёшь высыпаться, обратно не получишь.
Делия никак не могла приучить себя спать. Дело не только в кошмарах, но и в том, что она всю жизнь вставала рано и начиналось: дела, дела, дела, миссии. Здесь, на шёлковых простынях, можно было нежиться, сколь угодно, но пока не позволяла совесть. Демон утверждал, что если бы она хоть разочек поспала с ним, выспалась бы вдоволь, не видела кошмаров и чувствовала себя лучше, на что слышал в ответ: «оставь меня в покое со своими фантазиями». А ведь не знала, от чего отказывается, глупышка.
Ведьма поникла, вздохнула и выдавила:
— Ладно, тебя ведь не переспоришь, — в этом они были похожи. Если кто-то из них принимал какие-то решения, то переубедить его становилось либо идеей фикс, либо считалось провальной затеей и откладывалось. Девушка потушила огонь, применив магию, что делала редко, потому что организм всё ещё перестраивался на «бессмертный режим», и быстро иссякаемые силы нужно было тратить с умом. Она открыла крышку, взяла вилку, оказавшуюся под рукой и умудрилась подцепить на неё кусочек мягкой распаренной картошки вместе с сочным ароматным кусочком говядины. Вместе со всем этим дурманящим ноздри великолепием Верховная приблизилась к демону и подула, чем только умилила его, ведь он мог буквально огонь жрать, таково уж его строение. Астарот вкусил угощение и умиротворённо прикрыл глаза. Сочно, изысканно, очень вкусно. Мужчина довольно промычал что-то невнятное и как только засобирался что-то сказать, на подходе был уже второй кусочек от Делии. Осознание того, что сейчас она его так романтично буквально с вилочки кормит, дует и слегка улыбается, вскружили голову и заставили напрочь вылететь все мысли и планы. Она скормила ему пять таких вилок, дождалась, когда этот самодовольный чёрт уйдёт в нирвану и устремила взор на безвольно болтающуюся руку с заветными ключами. Ворожея ловко выхватила нужный предмет и, засмеявшись, побежала с места преступления. Иногда она действительно забывала, кто он такой. Год и десять месяцев прошло с её первого дня здесь, и многое в нём так удивительно и разительно поменялось, если не брать в расчёт его демонические штучки. Она впервые позволила себе задуматься о том, что было бы с ними, не будь Антихриста в её жизни. Наверное, ей не были бы так чужды прикосновения красноглазого.
— Ах ты зараза! — в такие моменты Астарот не знал, злиться ему или смеяться, потому что было и неприятно, что его, могущественного демона, правую руку Сатаны, разводят, как щенка, но с другой, вызывало всплеск умиротворения, веселья и нежности. Вот и сейчас он сначала злобно крикнул, а потом, вспомнив, какая обидчивая и вспыльчивая эта особа, смягчился. — Делия, я же тебя поймаю за несколько секунд, — он уже нагонял ведьму в коридоре, смеясь над её неумелой попыткой на каблучках добежать до хранилища книг и запереться там, — я тебя укушу!
Но она уже, ускорившись, вбежала в свой любимый уголок, заперлась и сползла по стеночке, чувствуя адреналин в крови. Неожиданно приступ радости сменился стремительно надвигающимся комом грусти: она не должна играться с ним, не должна сближаться и веселиться, всё это неправильно. Слезинка скатилась по розовой щеке.
