— Хватит. Я Верховная ведьма, и я жива, в отличие от вас. Убирайтесь! — Корделия поднялась в воздух, глаза её полностью почернели. Она буквально подожгла троицу, шепча заклинание на арамейском и обернула змей Аграт против неё же. Вельзевул почувствовал, как его глаза лопнули. Восстановятся, но неприятно. Они оба исчезли. Астарот, неизмождённый боем кое-как открещивался от волны мощной энергии, но в какой-то момент ведьма мягко опустилась на пол, ослабевая и ощущая тёплую руку на талии, а последнего беса изгнала ещё более сокрушающая сила, присоединяясь к её собственной.
— А я и не знал, что ты так умеешь, — прозвучал восхищённый возглас над ухом, — Эх. Горе ты моё, а не Верховная, — и она провалилась в сон.
Делия очнулась в своей постели, укрытая одеялом, а на тумбочке стояла чашка чая. Горячая. И как он предугадывал, когда она проснётся? Гуд улыбнулась, совершенно этому не противясь. Значит, не всё так плохо.
Блондинка до самой ночи шаталась по аванпосту, то помогая слугам, то подкалывая Эйдена, который подозрительно сдружился с Максом. Мисти и Стиви были приятной изюминкой их аванпоста, напоминая, что всё куда лучше, чем могло бы быть.
Лёжа в постели после горячего душа, ведьма бесцельно глазела на потолок, силясь собраться с мыслями, но ничего не выходило. Вдруг в комнату зашла ещё одна причина её метаний.
— Как ты? — Майкл опустился на кровать рядом с ней, уговаривая себя не заправить выбившуюся прядь волос ей за ушко. Он долго думал все эти дни и пришёл к выводу, что погорячился, оскорбив Верховную. Всё-таки её изрядно потрепали здесь. Да и до этого. Ей же изменял бывший муж, убивал её девочек, а сам Антихрист уничтожил всё, что ей дорого. И с чего она вот так вот слёту должна довериться ему?
— Всё в порядке, спасибо, что помог, — она отвечала с волнением, а голос хрипел.
— Не делай больше таких глупостей, Делия. Ты могла сильно пострадать.
— Хорошо, — послушно кивнула ведьма, и он улыбнулся краешком губ.
— Спокойной ночи, — он собирался встать, но почувствовал, как женская ладошка едва ощутимо накрыла его костяшки.
— Не уходи.
Она смотрела открыто, сбрасывая все маски, беспомощно и грустно. Майкл тяжело вздохнул и снял чёрную рубашку с ботинками, забираясь к ней в кровать, притягивая к себе. Она, не думая, устроилась поудобнее в крепких объятиях, пряча лицо в его груди. Ей вдруг захотелось миндаля. Лэнгдон, наконец, расслабился, чувствуя знакомое тепло. Он дома. Мужчина накручивал на ладонь пышные локоны и, сдаваясь, зашептал.
— Я люблю тебя, Делия, — он думал, говорить будет сложно, но слова сами вылились из его уст, так долго желая быть услышанными. — И совершенно не знаю, что мне с этим делать.
Он прижался носом к её волосам, ожидая ответа. Он был готов услышать, что несёт бред, что она не верит и вообще пусть он убирается отсюда с такими дешёвыми подкатами. Не зря же девушка крупно вздрогнула, услышав такое. Она подняла свои глубокие глаза, заглядывая в самую душу. Такая милая. Это помешательство. Его личный Рай, путь покалеченный и искажённый.
— Поцелуй меня.
Она сдалась. Вверила себя ему и была готова быть наказана, если всё это окажется искусной ложью. Но сейчас она будет счастлива, позволит себе быть таковой. Он нужен ей, очень нужен, как и она ему. Бэтти упустила Алекс, и Корделия не хотела рыдать также, если упустит его.
