Она не заметила, как обвила руками его шею, сокращая дистанцию до минимума. Не заметила, как пылко ответила, как томно простонала в поцелуй. Майкл прижал её к себе, когда руки по-хозяйски устроились на талии. Он целовал настойчиво, страстно, со всей свойственной ему юношеской прытью. И ведьме, которая много лет отталкивала от себя мужчин, казалось, что его напористые губы на её податливых — лучшее чувство в её жизни. Антихрист терял голову от одного лишь осознания, кого он целует. О, Верховная изумительно целовалась, прытко отвечая, слегка покусывая его губы. Ему ни на секунду не хотелось это прекращать, потому что губы Делии были живительным соком. Горячие, сочные, с привкусом вина и секса. Майкл пытался прижать её к себе ещё крепче, крепче, крепче, чувствуя долгожданную отдачу, заполняя лёгкие запахом весны и удовольствия. Почувствовав, что ведьма хочет отстраниться, он сменил страсть нежностью, мягко обхватывая её раскрасневшееся лицо ладонями, поглаживая щёки большими пальцами, не сдержав голодного стона. Девушка зарылась пальцами в его волосы, слегка оттягивая. Антихрист углубил поцелуй, потом оттянул её нижнюю губу, медленно, наслаждаясь и аккуратно, боясь спугнуть, поцеловал щёку, подбородок, наконец, спускаясь к белой шее. Он обхватывал губами мочку ушка, горячо выдыхая, как безумный, не торопясь, кончиком языка проводил влажную дорожку от ключиц к губам, вновь захватывая их в плен. Делия горела, плавилась, и так чертовски по — блядски стонала, хоть и старалась не показывать этого так откровенно, что Майкл невольно прибил её к стене, припечатывая её руки над головой. Ей тоже не хотелось этого прерывать, потому что запах миндаля и крепкого кофе, исходящий от него, дурманил разум, а губы, что казалось, не оставили на шее ни одной пропущенной клеточки, разгоняли кровь по венам. Господи, как давно она не трахалась, чёрт возьми! Всё её нутро позорно желало запрыгнуть на него прямо здесь, отчего девушка нещадно краснела и закусывала губы. Ведьма собрала всю волю в кулак и томно, умоляюще прошептала, чувствуя, что ещё чуть-чуть — и всё пропало.
— Майкл, — задыхаясь, — мы не должны… Перестань, прошу тебя, — вопреки собственным словам, она продолжала отвечать на поцелуи, сама прижимаясь ближе, потому что тело просто не слушалось, и вся надежда была на благоразумие Антихриста. Он укусил её в шею, властно, вырывая очередной стон напоследок и с трудом отстранился.
— Кайфоломщица, — он дышал часто и прерывисто, прижимаясь свои лбом к её, стараясь держаться нижней частью подальше от её разгорячённого тела, потому что всё, чего сейчас хотелось — задрать её платье, поднять над полом и усадить на свой член. Делия выглядела откровенно готовой к этому, и сохранять самообладание помогали лишь искренние чувства, среди которых было уважение. — Ты, — говорить было невероятно тяжело, в глазах читалось лишь полнейшее безумие, — хоть. Представляешь. Как. Это. Блядь. Хорошо.
Антихрист уткнулся ей куда-то в ключицу и пытался успокоиться. Ведьма, что привыкла не терять самообладания, гораздо быстрее взяла себя в руки и обняла его, тихонько массируя голову, отчего мужчина едва ли не замурчал.
— Майкл, я, — она чуть отошла от него и внимательно посмотрела. Он видел все её чувства: стыд и вину. Вину за собственные желания, вину перед ним и стыд за то же самое.
— Не говори ничего, Корделия, — девушка давно подметила, что если Антихрист зовёт её полным именем, значит, злится. — Я знаю всё, что ты хочешь сказать. Что я Антихрист, я уничтожил всё вокруг, и ты не можешь быть с такой паскудой, как я, ведь все начнут тебя осуждать, а тебе ведь так важно общественное мнение, — поразительно, как быстро страсть и нежность меняются на яд и упрёки.
— Не злись, пожалуйста. Я не могу. И дело вовсе не в том, что ты Антихрист. Просто…я не хочу быть…обманутой?
После услышанного он выглядел так, будто его стрелой пронзило. В самое сердце. Майкл вновь пригвоздил её к стене.
— То есть ты думаешь, что я играюсь? Да я всё для тебя делаю, какого хуя тебе ещё надо?! — это была истерика, — Ты эгоистка, Делия! Тебе плевать на мои чувства, ты просто пользуешься мной, ты ведь не слепая, ты прекрасно видишь, кто ты для меня.
Вообще-то, слепая, Майклу стоило бы понять это уже давно. Мисс Верховной нужно по десять раз в день повторять, чтобы заставить поверить. Да как он может думать, что она им пользуется? Корделия едва сдерживала слёзы.
— А ты делаешь добро только чтобы упрекнуть потом, да? — она яростно посмотрела на него, закипая от обиды. — Это я-то пользуюсь? Да ты понятие не имеешь, какого это, когда действительно пользуются, а я помню об этом до сих пор, ясно? И это нормально, бояться обжечься. Ты эгоист, ты никогда не видел дальше собственных желаний и амбиций, ты даже не пытаешься понять других. Я вообще не знаю, зачем тебе я, Майкл, зачем всё это. Да, я не могу тебе верить, и если ты действительно считаешь меня расчётливой сукой — твоё право, мне так даже безопаснее. — Она быстро смахнула слёзы, оттолкнула его и убежала. В очередной, сука, раз.
