Спасение Рейн полностью

— Я… э-э… я просто собирался прогуляться…

«Ты действительно долбанный идиот».

— Извини, — поспешно повторил я и развернулся, засунув руки в карманы, готовый бежать прочь и вернуться в дом родителей Рэй, пока кто-нибудь еще из прошлого не выскочил и не начал преследовать меня.

Но мама Билли окликнула меня, снова остановив на месте:

— Солджер, нет, подожди.

Не хотелось оборачиваться и смотреть на женщину, которая, как мне хотелось раньше, могла бы стать моей мамой. Не хотелось видеть ту ненависть, которую так отчетливо помнил после вынесения приговора более десяти лет назад. Но я слушал ее шаги, мягко ступающие по гравию, и готовился к неизбежной ответной реакции — «как ты смеешь и кем, черт возьми, ты себя возомнил». Однако я решил позволить этому случиться. Решил, что она заслуживает того, чтобы дать мне это еще раз, не будучи окруженной сотрудниками суда и жалостливым судьей. Это было меньшее, что я мог сделать после той душевной боли, которую она пережила.

Но тут мама Билли спросила:

— Как… как ты?

Это было совсем не то, не словесное избиение, которого я ожидал.

— Что? — Я осмелился взглянуть через плечо.

Мама Билли едва смогла улыбнуться дрожащими губами, но все же улыбнулась.

— Как ты поживаешь? Я… Я слышала, что тебя выпустили, и н-надеялась, что увижу тебя здесь, но…

Что? Я не мог поверить в то, что слышал, в то, что она говорила. Как, черт возьми, могло случиться, что эта женщина, которая так ненавидела меня тогда, могла улыбаться мне сейчас? В какую дурацкую кроличью нору я провалился, когда проходил через эти кованые железные ворота?

— Эм… я в п-порядке, наверное. Я…

Это было слишком неправильным. Это было ужасно и неправильно — стоять здесь, в двух шагах от места, где был похоронен труп Билли, и разговаривать с его матерью, как будто она ни разу не желала, чтобы я поменялся с ним местами.

Я вытащил одну руку из кармана, чтобы ущипнуть себя за переносицу.

— Прости. Я просто… не знаю, что сказать…

— Мне т-так жаль, — выдохнула она, выдавив из себя всхлип и быстро прикрыв рот ладонью. — О Боже, Солджер, мне так жаль.

Слезы хлынули быстрее, чем я успел среагировать, когда мама Билли рухнула передо мной на колени. Плакала, уткнувшись лицом в ладони, и выла, как раненое животное. Мое сердце умоляло обнять ее, а мозг неустанно напоминал мне о том, что она когда-то сказала, и я не мог найти в себе силы прикоснуться к ней так, как мне хотелось.

Вместо этого я достал из кармана смятую салфетку и протянул ей, сказав:

— У тебя нет причин извиняться.

Она приняла салфетку, не задаваясь вопросом, использовалась она или нет, и ответила:

— Да, е-есть. — Мама Билли промокнула глаза и вытерла мокрое лицо. — Я знала, что нужна тебе. Я… я знала, что ты один, и я… б-бросила тебя.

Мой желудок скрутило, когда она произнесла эти слова, поскольку точно помнил, каково это было — быть покинутым ею, и все же я пожал плечами, как будто это не имело значения.

— Все в порядке. Я-я заслужил…

— Не надо, — указала пальцем на мое лицо мама Билли, выражение ее лица теперь было сурово-искренним. — Не говори, что ты заслуживал того, чтобы… чтобы… — она скривила губы, словно не могла вымолвить ни слова, — чтобы тебя сторонились, ненавидели и говорили с тобой так, будто ты ничего не значил. Потому что ты значил для меня весь мир.

Злость прижалась к моей груди, заставив меня задыхаться.

— Это… это в прошлом. — Я покачал головой, прогоняя все эмоции, которые грозили взять верх.

— Я хочу, чтобы ты знал, что я не имела в виду ничего из того, что сказала, — продолжала мама Билли, засовывая использованную салфетку в карман. — Я была зла, обижена и убита горем, но я никогда не ненавидела тебя. И ненавидела только себя за то, что так и не поняла, что у моего сына есть проблемы, ненавидела Бога за то, что он забрал его, и ненавидела твою чертову мать за то, что она поставила тебя в такую ужасную, безвыходную ситуацию… — Она прикоснулась пальцами ко лбу и глубоко вдохнула, слегка покачав головой. — Мне очень жаль. Я не должна была этого говорить.

Я пожал плечами.

— Все в порядке. Она для меня мертва.

Мама Билли поморщилась от резкости моих слов и продолжила:

— В любом случае, — она опустила руку на бок, встретившись взглядом с моими глазами, — я много чего ненавидела тогда, Солджер, но никогда, никогда по-настоящему не ненавидела тебя. И я никогда не должна была говорить то, что сказала.

По кладбищу пронесся ветерок, приподнимая выбившиеся волоски у меня на шее и унося с собой десятилетнюю боль. Позволил маме Билли крепко обнять меня, и я обнял ее в ответ и зажмурил глаза, когда она провела руками по моим волосам и успокоила мое ноющее сердце нежностью, которой мне так не хватало.

Затем, через несколько минут, мама Билли обхватила меня за бицепс и сделала шаг назад, улыбаясь такой улыбкой, которую я никогда не думал увидеть снова.

— Ты пришел повидаться с Билли, не так ли?

Я кивнул.

— Да. У меня не было возможности, так что…

— Пойдем. Я отведу тебя к нему.