Кузнец одобряюще хмыкнул и снял со стены меч, выкованный из метеоритного железа. Не дожидаясь приглашения Лика пошла в атаку. Движения ее руки были короткими и не заметными, клинок же выписывал лунные дуги с такой скоростью, что кузнецу пришлось, защищаясь, отступить. Отскочив от направленного удара кузнеца, Ликерия, разворачиваясь, рубанула по его клинку. Меч ее оказался настолько острым, что разрубил метеоритное лезвие пополам.
— Впечатляет, — с восхищением произнесла Лика.
— Он ваш, моя госпожа, — склоняясь в поклоне, заключил кузнец. — Вы достойны обладать «Лунным цветком». Истинная дочь своего отца, — сказал кузнец и умолк. На его лицо словно упала тень.
Стоило Ликерии вернуться во дворец, как она вновь впала в уныние. К обеду она не вышла, сказав, что не голодна. Когда я вошла в ее покои, она лежала на кровати, задумчиво поглаживая серо-аметистовый эфес своего меча, который в лучах полуденного солнца казался мраморным.
Я осмелилась предположить, что причина затянувшейся апатии Ликерии пребывает в палате местного лекаря. С каждым днем я все больше убеждалась, что эти двое не только знакомы, но и связаны некими чувствами.
— Одно я знаю наверняка, — начала я, искренне уповая на то, что раз уж мне позволили обращаться на «ты», то и совет… (дружеский!) не помешает. — Великий монарх действительно ценит жизнь своей невесты. Но только твою и ничью более, — глубокомысленно изрекла я, стоя в дверях.
Надеюсь, Лика смекнет, что если я догадалась о ее чувствах к Сайросу, то вскоре поймут и все остальные. И если в ближайшее время она не прекратит тихо страдать от любви и не заглушит в себе это чувство, будут последствия.
— Пойми, ты в безопасности.
«В отличие от нас!»
Стоя у постели больного, я рассматривала стены, украшенные шестигранными плитами с выжженными на них изображениями лекарственных трав.
Интересно, испытывают ли иные такое же чувство дезориентации при полном опустошении своего универсума, что испытал Сайрос? Если да, то, милостивые духи, уберегите меня от этого кошмара.
Беглого взгляда на Сайроса было достаточно, чтобы понять в каком он состоянии. Казалось, это естественно: расслабленные мышцы лица, когда ты без сознания, однако, лицо Сароса было крайне напряжено, плотно сжатые зубы говорили о том, что даже сон не избавил его от боли и страха. Страх бессилия, страх беспомощности заполнил его разум сразу после того, как из его тела насильно исторгли огненную энергию.
Поймав себя на мысли, что хочу облегчить его страдание и в легком прикосновении стереть глубокие морщинки в уголках его закрытых глаз, я лишь крепче сжала кулаки, уберегая себя от мимолетного желания. «Все это из-за того, что мы связаны общей целью и Сайрос нужен нам сильным, расчетливым и убедительным», — нашла я оправдание столь чувственного порыва к малознакомому мне магу. Пора было уходить, но как только я распахнула дверь, за спиной послышалось хриплое:
— Где лекарь?
Я остановилась и, нацепив на лицо улыбку, медленно повернулась к дознавателю.
— Схватил книгу-зелейник и ушел в свое хранилище готовить лекарства. Вам оставил лечебное вино и наказ «пить и поправляться!» — я жестом указала на прикроватный столик, где стоял фаянсовый караф с высоким горлышком, с улыбкой вспоминая сетования добродушного старичка на то, что такие вина следует открывать за сутки, а лучше двое до приема…
— Мясо есть?
— Мяса нет, но есть печенье с имбирем и гвоздикой. Будете?
— Смеешься? — его пепельные брови сошлись на переносице.
— Что вы?! Проявляю заботу, — вновь улыбнулась я. — Пейте вино и поправляйтесь, а я вынуждена вас оставить, — не обращая внимания на упрек в аметистовых глазах мага, я развернулась и шагнула к двери. Памятуя, как плутала среди многочисленных комнат (от крохотных коморок со столиком и кушеткой, до огромных залов со шкафами, на полках которых были любовно расставлены старинные бальзамы, настойки на почках и кореньях, мешочки с сушеными травами, изящные коробочки с неизвестным содержимым, серебряная посуда и многое другое), я попросила молодого лекаря меня проводить.
Изумрудная зала сияла, словно отполированный минерал. Девушки, удобно расположившись на мягких диванах, занимались рукоделием и чтением. Поддавшись умиротворенному настроению, я тоже стала шуршать пожелтевшими листами духовной книги, которую Мели захватила для меня из библиотеки. В чудесное спасение просящих, обратившихся за помощью к всевидящим, верилось с трудом, а потому, заложив очередную историю пальцем, я взглянула на столик, уставленный изящными фарфоровыми вазами, на которых из кусочков фруктов были созданы настоящие шедевры, украшенные живыми цветами и листочками свежей мяты.
