Спаси сердце короля полностью

Я начинаю сходу сомневаться в этом варианте. Вистан с огромным отвращением говорил о своих врагах. Тем более что и его сын был полон ненависти к моему отцу. «Могильные карты» враждуют с ирландской мафией, как мне помнится, со времён Войны за независимость Ирландии. Прошло уже сто лет, и все эти сто лет они друг друга ненавидели. Я сомневаюсь в том, что за всё это время ни разу не нашлось похожего варианта заключить перемирие.

– Это бред, – качаю я головой, и тётя кивает.

– Да. Скорее всего. Слишком просто. Хотя если бы эти двое объединились, они стали бы самыми могущественными преступными organizaciones в мире. Господствовали бы словно боги.

Он этого не допустит. Он ненавидит свою семью.

Я с болезненно сжимающимся сердцем в груди вспоминаю его признания. Он никогда не хотел принадлежать Харкнессам, никогда не хотел править, никогда не желал господства или власти над всем миром, в отличие от его отца. Он просто мечтал о спокойной жизни. А я отняла у него эту мечту.

Я почти ощущаю, как побледнела от этих воспоминаний. Мне противно. Порой, когда мы злы, мы не отвечаем за свои поступки. Гнев застилает нам глаза, и мы творим ужаснейшие вещи. В тот момент мной управляло только два чувства: злость и желание жить спокойно. Я поступила эгоистично, потому что просто испугалась. И, может быть, я себя оправдываю, но в глубине души мне жаль. Мне очень и очень жаль.

– Я предпочитаю придерживаться варианта о ребёнке и «рычаге давления», – снова заговаривает Сара, вытаскивая меня из пучины грустных воспоминаний. – Других причин, почему ты им нужна, я не вижу. И если это так, то это даже… хорошо?

– Я поговорю с ними.

У тёти глаза на лоб лезут после моего уверенного ответа. Она удивлённо выдаёт:

– Qué?

– Поговорю с ними. Узнаю, что эти пидарасы от меня хотят.

Сара хохочет, но по лицу всё равно кажется, что ей немного не до смеха.

– Мне кажется, cariño, это слишком опрометчивое решение возникшей situación.

– А по-моему, всё прекрасно. Меня достало вечно прятаться. Пусть эти гоблины сами скажут мне в лицо, чего им от меня надо. А уже потом разберёмся. Я достаточно долго была эгоисткой. Пора что-то менять. Не волноваться же мне за собственную задницу до самой старости!

У Сары вырывается непроизвольный, как я думаю, смешок. Я вопросительно смотрю на неё.

– Зная мою сестру, я ожидала увидеть в лице её hija её мини-копию. Но, кажется, в тебе сыграла больше кровь твоего padre.

– Нет, – не соглашаюсь я. – Папа вообще не такой.

– И ты думаешь, так было всегда?

Из-за этого вопроса я задумываюсь. А ведь действительно. Я не знала, каким папа был до того, как у него появились мы с Диланом. Так что с уверенностью утверждать, что он по натуре спокойный и тихий человек, я не могу. До меня это дошло только сейчас.

– Я знала Джереми ещё тогда, когда он был Кормаком. Я была знакома с ним ещё с тех времён, когда твоя mamá с ним встречалась. У них были самые романтические тайные свидания, и я их прикрывала.

Я непроизвольно поднимаю руку, прося её притормозить. Тайные свидания?! У мамы с папой? То есть когда мне капали на мозг своими запретами касательно парней… Всё это было лицемерием? Двойными стандартами? Поразительно!.. Но решаю опустить этот момент. Это уже не важно совсем. Может быть, именно исходя из своего опыта, мама решила уберечь свою дочь и наложить столько запретов. Мы мало общались с дальними родственниками, чтобы я поняла, что все слова родителей про семейные традиции были враньём, созданным только для того, чтобы я остерегалась парней. Вернее, тайных свиданий с ними. Вот почему они создали это нерушимое правило – ни в коем случае не иметь романтических отношений с парнем без ведома родителей. Чтобы они в случае чего прошерстили всю информацию о нём. Ведь в итоге оказалось, что в молодости мама влюбилась и встречалась с парнем, происходящим из опасного криминального рода. Я просто… словно повторила её судьбу. Один в один.

У мамы развилась фобия, которую я приняла за безосновательную гиперопеку.

– Я это к тому, что Джереми был очень активным молодым человеком, – улыбаясь, продолжает Сара. – Он был громким, вечно шутил. Dios, да он был душой компании. Но если его разозлить. Тогда просыпался настоящий Diablo! Он изменился, когда появилась Мария. Ради семьи Джереми стал тем, кем является сейчас.

Не могу представить папу громким в какой-нибудь компании или агрессивным. Но верю, что так оно и было. Я мало знала собственного отца, так что у меня нет оснований отрицать слова тёти, знавшей его достаточно хорошо.

– Где я могу найти этих ирландцев? – спрашиваю я, не собираясь больше сходить с темы, пока не завершу уже начатую.

Сара колеблется:

– Ты осознаёшь все риски?

– Да. Даже если они решат пристрелить меня на месте, я к этому готова.

– Что за возмутительные репзатсепоз?

Пожав плечами, я отвечаю: