Не собираюсь даже заикаться о том, что, когда этим занимается родственник прямо за стеной, это неприятная ситуация для ушей, потому что сомневаюсь, что у этого придурка вообще есть какие-то моральные устои.
– Пока, – отрезаю я, дав понять, что не собираюсь с ним говорить дальше.
Опустошив стакан, я кладу его на «островок» и иду в сторону лестницы.
– Ты похожа на девочку, у которой много тайн, – ехидно замечает парень, заградив мне путь рукой.
Я останавливаюсь.
– Даже если так, тебя это никак не касается.
– Ты так внезапно появилась. – Ему доставляет неимоверное удовольствие стоять передо мной в одних трусах, с обнажённым торсом. По лицу видно. Для него это явно заманчивая возможность похвастаться своим телом. Ещё я успеваю заметить, что у него проколоты оба соска.
– Сара даже ни разу не упоминала, что у неё есть племяшка.
– Логично, ведь мы не поддерживали с ней связь уже довольно давно.
– Почему?
Закатив глаза, я бросаю:
– А это уже не твоё дело.
– Я не могу узнать хоть немного о семье моей девушки?
– Узнай у неё сам.
Я пытаюсь обойти его, чтобы подняться в свою временную комнату, как вдруг он делает шаг вперёд, заставляя меня отшатнуться.
– Так неинтересно, – с улыбкой произносит парень. – Я не выбираю лёгких путей.
И когда его рука тянется ко мне, чтобы убрать упавшую на моё лицо прядь волос, я больно шлёпаю его по ладони, вызвав удивлённую гримасу.
– Вау… Какая быстрая.
Спокойным, серьёзным тоном отвечаю:
– Коснёшься меня хоть пальцем – я сломаю его и запихну тебе же в задницу.
Тогда парень отступает, подняв руки, и нервно смеётся.
– Ладно-ладно. С тобой шутить опасно, я это понял. Но хоть дай всё-таки представиться.
Сощурившись в недоверии, я киваю, подав тем самым знак, чтобы он продолжил.
– Ти, – говорит он.
– Что?
– Моё имя.
Нахмурившись, я фыркаю:
– Тебя зовут Ти? Сокращённо от… эм. Тимоти? Тим?
– Нет, сокращённо от Ти-бон[11]. Мои предки были мясниками. Говорили, что я самый сочный кусок мяса в их жизни.
Я толкаю его в голую грудь, освобождая себе путь. Надо же быть таким придурком! Он смеётся над своей же шуткой, провожая меня взглядом. Но я останавливаюсь на полпути и поворачиваюсь обратно, когда в голову приходит странная мысль.
– А фамилия? – спрашиваю я.
Здесь темно, но некоторое освещение, проникающее из окон, позволяет мне увидеть его лицо. Он многозначительно ухмыляется. А в чёрных глазах так и плещет хитрость.
– А это не так важно, – говорит он.
– Не так важно, – повторяю я задумчиво.
Это может быть забавным совпадением, а может и не быть. Но… пожалуй, заканчивать свою мысль я не буду. Прозвучит как сумасшествие.
А может, я и в самом деле сошла с ума.
Сара, кажется, сегодня никуда не собирается.
Всё, что она делает с утра, – заваривает себе крепкий кофе, звонит какому-то Эрику, орёт на него, чтобы шевелил своей
Она отпивает немного кофе, а я только спустя несколько секунд понимаю, как в интересе резко подаюсь вперёд, чтобы внимательно её слушать.
– Ты нужна им живой, – с умным видом заявляет Сара. – Это сто процентов. Так что мы можем не бояться, что они хотят тебя убить.
– Да уж, но это не прибавляет спокойствия, – сокрушённо отзываюсь я. – Тогда всё ещё хуже.
– Я бы так не сказала. Конечно, я не так хорошо осведомлена о том, как они там проводят своё свободное время, но мне кажется, на этот раз они потратят его на то, чтобы найти и вернуть тебя. И раз уж ты нужна им живой…
– А с чего ты вообще взяла, что я нужна им живой? – искренне недоумеваю я. – Каковы же твои предположения касательно их планов? – Мне не терпится погрузиться в это болото по самую шею. Зачем тянуть, верно? – Что им от меня, на хрен, нужно?
Сара отпивает ещё кофе. Её движения такие спокойные и плавные, что я завидую. Будто она без конца медитирует и пребывает в каком-то другом измерении, где нет бед и причин волноваться. Хотя она, чёрт возьми, окружена всеми этими ублюдками! И ей бы следовало поволноваться хотя бы чуть-чуть.
– Я думаю, они просто хотят что-то у тебя вытянуть. – Сара делает небольшую паузу, задумавшись, а потом неожиданно спрашивает: – Ты занималась сексом со своим мужем без защиты хоть раз?
Я едва не давлюсь собственной слюной на такой прямой и нескромный вопрос. Хотя чего скромного ожидать от женщины, заправляющей таким местом?
– Это так важно? – спрашиваю я, ощущая дискомфорт, хотя считала, что перестала стесняться подобных тем.
– Да. Я просто думала, нужно ли отмести одно из возникших у меня предположений. Я решила, может, ты забеременела, и ирландцы просто хотят использовать твоего малыша как рычаг давления и.
– Нет, – отрезаю я, нечаянно выдав в голосе раздражение. – Ничего подобного.
Сара смотрит на меня понимающе. И как будто жалеет. Это делает ситуацию хуже.
