— Как-то я волнуюсь, — осторожно сказал Такеши, возвращаясь к суши.
— Волков бояться — в лес не ходить, — отмахнулась я, начиная жарить гражданину Каваллини отбивную. Когда гречка окончательно задубела, а отбивные были готовы, равно как и почти все суши, я выудила кашу из ледяного плена и начала осторожно «нарезать» ее лопаточкой на небольшие «котлетки». Щедро набуздрякав на сковороду подсолнечного масла, я принялась обжаривать гречневые брусочки, а Такеши с подозрением на меня косился. Я же нарезала лимон, петрушку, укропчик, сделала из вареного яйца двух «снежных зайчиков» с алыми ушками (то бишь разрезала это самое яйцо напополам, вместо глазок воткнула черный перец, а вместо ушек — по два крохотных ломтика моркови) и начала нетерпеливо ждать дохождения гречаников до готовности. Мечник же наконец перестал косплеить старуху из старой русской сказки и явил миру целую гору колобков на японский лад, а я его тепло поблагодарила. Нет, я правда была благодарна: без него я бы в два раза дольше возилась. Правда, форма благодарности у меня, как всегда, подкачала…
— Спасибо, Ямамото! Ты прям прирожденная кухарка! — выдала я на одном дыхании и, поймав растерянный взгляд мечника, осознала, что только что ляпнула. — Ой, я не о том, я просто…
— Всё нормально, — рассмеялся Такеши, почесав тыковку. — Я опешил, но… Я всё понял. Не стоит благодарности, я рад помочь.
— Угу, — кивнула я и протянула парню руку, которую он тут же несильно, но всё же чувствительно, пожал.
Я ломанулась обратно к плите и вскоре имела счастье стать обладательницей золотистых румяных котлеток из гречки с хрустящей корочкой, манившей их куснуть, и яичных снежных зайцев вкупе с отбивными. Красиво разложив на тарелке гречаники, чуть ли не веером, я водрузила чуть выше них две отбивных, на которые поставила «зайцев», после чего вся эта композиция, кроме «живностей», была сбрызнута лимонным соком и украшена дольками лимона и зеленушкой.
— Что скажешь? — скептически окинув творение рук своих, вопросила я у Ямамото. Он улыбнулся, подошел ко мне со спины и тоже воззрился на плоды кулинарной мысли русичей.
— Да уж, повара и впрямь творят чудеса, — озадаченно протянул он. — Никогда бы не подумал, что из той гадости можно было приготовить такое чудо.
— Ай-яй-яй, — театрально пригорюнилась я. — Что ж ты, Ямамото-сан, так к каше неуважительно? «Гадость»… Да будет тебе известно: «Каша — матушка наша»!
— Но выглядела она жутко, — рассмеялся парень.
— Это точно, — усмехнулась я. — Ну что, сойдет за ужин особы голубых кровей?
— Еще как, — хмыкнул Ямамото. — Вопрос в том, как на вкус.
— Не хуже, — ухмыльнулась я и кивнула на сковороду. — У меня один гречаник остался — не хочешь попробовать?
— Давай, — обрадовался парень и быстренько достал из шкафа тарелки на всю нашу ораву незаконно-мафиозного мира и их несчастных надсмотрщиков в четырех лицах (Игоря-то тоже считаем, куда ж деваться?). Закинув себе в тарелку гречаник, он уселся на свое место и нагрузил на тарелку суши, я же налила и себе, и ему чай, и тоже приступила к трапезе, причем мы с мечником возопили «Итадакимас» практически синхронно. Бывает же…
Вскоре начали приползать гении мафиозного мира, и я лишь кивала им на гору суши, налепленных Такеши, кои они с удовольствием разбирали, а когда заявился Принц, я внутренне напряглась, но внешне этого ничем не показала.
— Здрасьте, — усмехнулась я, глядя на Бельфегора, усаживающегося за стол в своей неизменной курточке. — Вам как всегда «третий стол», вернее, «особый». Кушайте, не обляпайтесь, дорогой Вы наш правитель.
— Принцесса забывается, — протянул Бэл, внимательно разглядывая блюдо.
— У Принцессы крыша едет, — пожала плечами я. — Устала я. И оправдываться не буду: я же не хамлю.
— Ну-ну, — хмыкнул Гений и начал поглощать гречневую кашу, причем она ему явно понравилась — уплетал он ее с превеликим аппетитом, и даже лыбился не так уж злобно, а, скорее, с подозрением.
Я мысленно облегченно вздохнула и сделала пометочку «фокус удался», а Ямамото же, с улыбкой от уха до уха, на меня воззрился и подмигнул. Я улыбнулась в ответ и вернулась к «трапезе», а вскоре прискреблись Лена и Игорь. Маша на ужин так и не пришла, и когда сей прием пищи окончился, и я получила повеление Принца явиться к нему для прохождения дальнейшей службы, то бишь учебы, я, предварительно забрав у Такеши карты и тепло его поблагодарив, ломанулась наверх, к сестре. Да, Мария на такие вещи болезненно реагирует, и мне надо было проверить, как она себя чувствует…
Мой сеструндель обнаружился на своей койке в обнимку с ларцом, содержащим орудия протыкания нерадивых гадиков, кои осмелятся на нее покуситься. Дверца правого шкафа была утыкана семью ножами, а в руке моей сестры мелькал восьмой. Глаза ее были полны презрения и ненависти, и я поняла, что Мукуро влип по самое не балуйся: в таком состоянии я Машу видела лишь дважды, и вспоминать о последствиях мне, если честно, неохота.
— Мань, он идиот! — с порога возвестила я, закрывая за собой дверь и усаживаясь рядом с сестрой. — Конченый дебил!
