К Ленке я без стука вламываться не решалась после того, как однажды застала ее сидящей в центре круга из свечей и что-то бубнившей себе под нос, а потому, достигнув двери с табличкой, являвшей собой фотографию вампирообразного Антонио Бандераса из фильма «Интервью с вампиром», под которой готическим шрифтом была сделана надпись «Смерть придет и за вами», трижды долбанулась в дверь и вопросила:
— Лен, не помешаю? Важный оккультный разговор!
— Заходи, — раздался вялый ответ из-за двери, и я заползла в мистическую хатку сеструндии. Она сидела за столом при свете бра, и я вздохнула свободно. Отложив книгу, Ленусик воззрилась на меня тяжелым взглядом, а я, плюхнувшись на ее наимягчайшую перину, заявила:
— Лен, мне помощь твоя нужна по оккультной символике.
— Что именно? — вопросила она с безразличной мордахой, но глазки подозрительно заблестели.
— Понимаешь, тот парень с длинными пепельными волосами — Суперби Скуало — ходил к нашим камушкам, — пояснила я, — и сделал зарисовки всех символов. Но, как оказалось, один камень пропал — камень на двенадцати часах с тремя символами.
Лена нахмурилась и поджала губы. Она всегда считала, что это сооружение нашу семью охраняет, и явно от подобной новости в восторге не была.
— Можешь помочь ему разобраться с этим? — продолжила я атаку. — Он считает, что это как-то связано с Книгой Судеб и, возможно, внесет в нашу жизнь какие-то изменения. Но он знаком с символикой лишь поверхностно, так что…
— Помогу, — перебила меня Ленка холодно. — Но я не обещаю, что это что-то изменит. Камни те очень и очень старые, это явно, а рисунки, судя по глубине нанесения, да и вообще по внешнему виду, были сделаны давным-давно. Сделать копию мы не сможем, но разобраться с последствиями я бы и сама хотела.
— Лады, — улыбнулась я, аки Ямамото. — Но, Лен, тут такое дело… — я замялась, а затем всё же просветила сестру: — Он довольно хамоватая личность и всех подряд зовет мусором. Плюс орет постоянно. У него громкость вообще почти не убавляется — только если он очень спокоен.
— Не важно, — чуть заметно пожала плечами Ленка. — Мне плевать, как меня называют, я просто буду язвить. Он что, мусорный мешок — к мусору-то тянется? Короче говоря, пусть приходит завтра после ужина. А орево меня вообще не волнует. У меня голова крепкая — бронебойная.
— Это хорошо, — улыбнулась я и встала: — Спасибо, Лен.
— Не за что, — пожала плечами сестра, возвращаясь к книге, лежавшей на столе. — Я делаю это не ради него, а ради нашей семьи.
— Вот за это и спасибо, — кивнула я и свалила куда подальше, а точнее, к Мане.
Маруськин обнаружилась у себя в комнате, куда я влетела без предупреждения и раскаяния. Она что-то печатала в компьютере и жевала карандаш, зажав его губами. Странная привычка, ну да ладно, не мое это дело, у самой не лучше имеются.
— Манюнь, поговорить бы? — протянула я, усаживаясь на ее койку.
— Зачем? — пробормотала сеструндия, не выпуская из зубов грифельный кошмар.
— «За надом», — парировала я. — Отвлекись на пять минут.
— Лааадно, — тоном мученика простонала Маша, бросив карандаш на стол, и, крутанувшись на кресле вокруг своей оси, затормозила лицом ко мне. Вот спасибо, осчастливила, хех.
— Фран, — коротко сказала я и воззрилась на Маню со смесью ехидства и любопытства.
— А что с ним? — озадачилась Манюня.
— Вы помирились? — пояснила я свой вопрос.
— Скажу больше: мы подружились, — усмехнулась Маня. — Сильный парниша, люблю таких.
— Это да, — кивнула я. — Он тебя простил за помощь мне?
— Типа того, — пожала плечами Машка. — Я ему поведала историю о том, как профукала свое счастье, и он проникся идеей, кажись.
Я нахмурилась, а сестра меланхолично воззрилась в окно. Странно, что она об этом Франу рассказала. Видать, и правда очень хотела нас с ним помирить…
— Спасибо, Маш, — улыбнулась я краешками губ, а сестра, тут же вернувшись в свое родное состояние бодрости, отмахнулась и бросила:
— Да пофиг! Результат зато какой! И Фран не страдает дурью, и у меня новый друг появился, и Дикобраз его не трогает! Кстати, молодец, что его не кормишь, — я мысленно закатила глаза, но кивнула. — И вообще мир относительный: фокусник вряд ли будет делать тебе пакости и явно понял, что был не прав, а значит, не будет и себе жизнь портить обидками глупыми.
— Фокусник? — озадачилась я. — Он что, тебе иллюзии показывал?
— Ага, — кивнула Маня с маньячным блеском в черных глазюках. — Он клевый манипулятор! Я — ты прикинь, я! — его подловить не смогла! Он ромашку, колокольчик и цепочку материализовал, а цепочка еще и вращалась в воздухе. Мастерство выше всяких похвал!
— Круто, — протянула я, думая, что бы сказала Маша, если бы узнала, на что Франя на самом деле способен.
— Ага, — разулыбалась сеструха. — Обожаю манипуляции, а это было реально на чудо похоже. Будь я Ленкой, заорала бы: «О, великий маг, возьми мои бренные кости в ученики!»
Я фыркнула, а сестра расхохоталась, аки сангвиник на выступлении Никулина.
— Ладно, рада за вас обоих, — сказала я и встала.
