Дойдя до края поляны, я замерла и осмотрелась. Всё было как всегда: довольно большая поляна была залита ярким солнечным светом, а в ее центре возвышались шесть огромных, выше человеческого роста камней, напоминавших по форме камни из Стоунхенджа — то есть параллелепипеды, проще говоря. Они стояли кругом, друг напротив друга, и если смотреть на сооружение с того места, где стояли мы с среброволосым загорелым красавцем, под влиянием момента убавившим громкость и ставшим бы прямо-таки идеальным, если бы не память о его криках и начинающаяся всё же мигрень, то дальний камень приходился бы на двенадцать часов, тот, что напротив него, соответственно, на шесть, а остальные расположились на равном расстоянии от них. Это был внутренний круг, и дополнялся он несколькими внешними. Второй от центра насчитывал в себе двенадцать камней, причем один из них располагался так же на двенадцати часах, а остальные образовывали циферблат, и размером камни были примерно с кулак. Вероятно, пропажа именно там раньше и находилась. Третий круг являл собой восемь практически шарообразных каменьев с плоским «дном», конечно же, неровных, диаметром около полуметра, которые цифру «двенадцать» тоже не обошли вниманием, а четвертый, он же последний круг, представлял собой шестнадцать камней размером с человеческую голову, конечно, тоже начинающих забег по кругу с цифры «двенадцать» циферблата. Надо сказать, что все камни в кругах находились на равном расстоянии друг от друга, а между самими окружностями было по восемьдесят сантиметров «свободного», а точнее, заросшего травой пространства. В центре же сего сооружения стояла каменная плита, похожая на камень для жертвоприношений — прямоугольная, высотой лично мне до пояса, а в длину — два метра, шестьдесят сантиметров — я лично все параметры замеряла рулеткой.
Вот к этому чуду мы со Скуало и вышли, и я, оценив на глазок урон с этой точки, двинулась к центру. Человек с мечом последовал за мной, я же, обойдя жертвенный алтарь стороной и не заходя во внутренний круг, подошла к месту пропажи. О, нет… Камня на месте и впрямь не было. Точнее, на месте не было двенадцатичасового камня второго круга от центра, и это вогнало меня в жесточайшую депрессию. А когда я депрессую…
— Смерть, души успокоенье!
Наяву или во сне
С милой жизнью разлученье
Объявить слетишь ко мне?
Днем ли, ночью ли задуешь
Бренный пламенник ты мой
И в обмен его даруешь
Мне твой светоч неземной? — начала читать я стихи Антона Дельвига, но была перебита возмущенными словами моего сопровождающего:
— Мусор! Хватит нагонять тоску! Еще никто не умер. И нечего впадать в крайности!
— Сам дурак! — оскорбилась я в лучших чувствах и, проигнорировав: «Врой, мусор!» — и последовавшую нелестную характеристику моей личности, уселась на корточки перед пустующим местом, где должен был быть камень. Травы там не было, земля, сырая и темная, явно лишь недавно лишилась укрытия от солнца и семян цветов. Я потрогала землю и завершила стих. Вернее, прочла последние два четверостишия:
— Вечер тоже отдан мною
Музам, Вакху и друзьям,
Но ночною тишиною
Съединиться можно нам:
На одре один в молчанье
О любви тоскую я,
И в напрасном ожиданье
Протекает ночь моя.
— Так ты не собираешься помирать? — съязвил тут же почему-то прекративший возмущаться меченосец и присел на корточки рядом со мной. Он даже на нормальную громкость перешел, что символично.
— Нет, конечно, — хмыкнула я, одарив это существо взглядом, говорившим красноречивее любых слов: «Ты, кажется, вообще ничего не смыслишь в этой жизни — ни сколько звезд на небе, ни как портянки собственные стирать».
— Ты же гот, — усмехнулся он.
— А готы что, все поголовно — латентные самоубийцы? — вскинула бровь я. — Тогда что, все люди, любящие мечи — маньяки-извращенцы, мечтающие всех встречных-поперечных пошинковать на тонкую соломку?
Я красноречиво покосилась на левую руку сопровождающего, но он, вместо того, чтобы вновь завопить, почему-то достал из-за пазухи стопку альбомных листов с символами, явно срисованными им с нашей местной достопримечательности. Он мечтает о славе Ван-Гога?.. Я взяла листы и прошествовала к краю поляны, свободному от камней, после чего разложила рисунки вокруг себя в точном соответствии с их положением на каменьях.
— Приступим, — бросила я своему падавану.
— Давно пора, — усмехнулся он в ответ.
====== 19) Странности и аномалии. Это что, заговор? ======
«Чтобы спасти тонущего, недостаточно протянуть руку — надо, чтобы он в ответ подал свою». (Михаил Жванецкий)
POV Маши.
День прошел в делах-заботах, а на обед ни Ленусик, ни патлатый блонди без функции уворота громкости, не явились, как и Принц удалой без лихого коня, ну и, ясен фиг, нас своим присутствием не одарили ни мужик с пичугой, ни гад с дикобразом на черепе. Дописав последний отчет, я сладко потянулась и подумала, что пора устроить моему другану с заниженной самооценкой допрос с пристрастием, хоть и не люблю я мусоров. Ментов, в смысле. В смысле, полицейских!.. Да блин, короче, все поняли!
