— Ясен фиг, — абсолютно искренне фыркнула я, и мы с сестрой ударили ладонью о ладонь друг друга. Обменявшись ехидными ухмылками, мы пожелали друг другу сладких снов и прочей чепухи, и я утекла к себе: время было как раз «отбойное» — ровно десять вечера. Правда, перед тем, как отправиться на покой, я написала Бьякурану записочку следующего содержания: «Завтра я еду в город, если хотите, можете поехать со мной», — и лишь сунув ее ему под дверь, почапала-таки в душ.
====== 20) Мама, роди меня обратно! ======
«Гнев может быть безрассуден и слеп; раздражение бывает неоправданным; негодование же всегда внутренне обосновано так или иначе». (Виктор Гюго)
С утреца мы с Рёхеем как обычно наладили быт коровок, кроликов и барбосов, и боксер урулил к другим свершениям в виде тренировок. Я же встретилась возле мисок барбосов с Ямамото, который уже привык к такому распорядку дня, и пошлепала готовить завтрак сонным, вялым (за исключением всё того же экстремального помощника меня счастливой) и явно пребывающим в стране дум мафиози, а также всем остальным — как всегда готовым к труду и обороне и не обремененным проблемами мировых масштабов. Сварганив на завтрак чуррос, то бишь «колбаски» из несладкого заварного теста, зажаренные «во фритюре» (спасибо рецептам, добытым нашим снеговичком), я вспомнила о птичконосце, принципиально жующем только блюда японской кухни, и сваяла ему японские жареные лепешки в сахаре и немного сладких онигири. Он вообще ест не очень много, что странно, учитывая его рост под два метра. Так и хочется съязвить: «Дядь, достань воробушка», — или, в его случае, канарейку…
Когда всё было готово, начал прискребаться народ, и я объявила:
— Граждане! Воздушная тревога! Кому надо в город, давайте с нами. Едем я, Ямамото-сан и Бьякуран, скорее всего. Кто с нами?
— Я, конечно, — подал голос Дино, усаживаясь на свое законное место рядом с Такеши.
— Плюс один, — хмыкнула я и показала итальянцу знак «победа». Он кивнул и улыбнулся, а к нам поспешил присоединиться вышеозначенный Джессо.
— Это хорошо, что ты собралась ехать так скоро, — заявил он, умостыриваясь на стульчик между Франом, сидевшим слева от Ленки, и Рёхеем. — Конечно, я с вами.
— Угу, — кивнула я. Кто бы сомневался…
— Я тоже поеду, мне нужно кое-что купить в аптеке, — жизнерадостно сообщил боксер. — Только я на велосипеде!
— Сасагава-сан, ты что, шутишь? — возмутилась я. О да, мы с боксером уже давно перешли на «ты»: труд если и не облагораживает, то сближает точно. — Ты уже неделю пашешь на ферме, как проклятый, а на лошадь взгромождаться отказываешься!
— Что поделать? — усмехнулся он. — Я не наездник. Мне проще самому педали покрутить. Это еще и тренировка. А руководить живым существом… Это не ко мне.
— Ну, как знаешь, — пожала плечами я, подумав, что «тренировка» — это просто его вечная отговорка.
— Катя-сан, прости, но я не поеду, — расстроенно заявил Тсуна. Гокудера согласно кивнул. Ути, Боже мой, как же он не хочет меня к боссу подпускать… Начинаю задумываться: а не правы ли были яойщицы на его счет… Хотя я не яойщица и жанр этот не очень люблю, особенно по отношению к аниме «Учитель-мафиози Реборн», хотя поле деятельности для яойщиц там просто необъятно… Ну а уж учитывая, что теперь все эти мужики (пардон, из песни слова не выкинешь) стали реальными, я вообще про яой с их участием даже думать не могу. Но вот Гокудера… Кхм, так о чем бишь я?
Ехидно поглядывая на дымовую завесу нашей хаты, я ответила-таки Тсуне:
— Спокойствие, Савада-сан. Мы и сами справимся, а у тебя трудовые будни. Ты у нас теперь человек рабочий, не только босс, но и трудяга «в поле», так что не волнуйся.
Тсуна озадачился, а затем улыбнулся и кивнул, явно довольный ситуацией. Что, сбывается мечта твоя, Джудайме, о том, чтобы хоть немного побыть «не боссом»? Нет, я не язвлю — я ехидничаю. Не хотел же он становиться этим самым Джудайме, а тут прямо-таки отпуск… Так почему бы не порадовать его, напомнив ненавязчиво о сем факте?
— Я поеду, — ни с того ни с сего раздался голос из дверей. Ой, мама, роди меня обратно… Только не оно…
Маня поперхнулась чаем, а я обернулась на сей глас (далеко не богов) и хмуро протянула:
— Вы ж у нас человек, — чуть не ляпнула «ананас», хорошо, вовремя сдержалась, ага… — самостоятельный, на фига Вам ехать с нами?
— А ты против? — вскинул бровь этот самый «самостоятельный ананас» и таинственно усмехнулся. Сказала бы я: «Да», — а, вернее, проорала воплем банши ака Скуало, но нельзя. Я вежливая…
— Да как хотите, — фыркнула я, а Мукуро, ухмыльнувшись, просочился на кухню, выудил из нашего необъятного рефрижератора три яйца и докторскую колбасу и начал жарить яичницу. Ути, Боже мой, какие мы самостоятельные! Но, учитывая, что раньше он с нами не завтракал (за редким исключением) рискну предположить, что он сюда приперся только для того, чтобы насыпать мне соль на рану. Вернее, чтобы напроситься к нам в компашку. Вот паразит…
— Мукуро-сан, ты будешь с ними всё время поездки? — вдруг подал голос резко ставший серьезным Тсуна. Чегой-то он? За меня волнуется?
